Игра вслепую - Эйлет Уолдман

Сьюзен не ответила. Она закрыла руками рот, раскачивалась взад-вперед и стонала. Патрик смотрел на жену с яростью и отвращением.

– Ты не прав, Мэтью. Ты сын своего отца. И Бобби тоже. У твоей матери действительно был роман, когда Патрик служил во Вьетнаме, и она отдала Бобби. Но насчет всего остального ты не ошибаешься.

Мэтью мотнул головой, затем прищурился и посмотрел на меня.

– Бобби родился не от того человека, с которым у твоей матери был роман. Бобби тоже сын Патрика. Как и ты. Болезнь Тея-Сакса встречается не только у евреев. Она может быть у кого угодно, Мэтью. Особенно у ирландцев. Она почти так же распространена среди них, как и среди евреев. Ты унаследовал болезнь Тея-Сакса от своего отца.

– Что? – прошептал молодой человек. – Что?

– Мэтью, Патрик твой отец. Родной отец. И был отцом Бобби.

– Нет, не может быть. Неужели? Он мой отец? – закричал молодой человек, обращаясь сначала ко мне, потом к матери.

– Я не знаю, я не знаю, – причитала Сьюзен.

В этот момент мы все услышали слабые звуки сирен. Они приближались и приближались, и мы замерли, как на картине. Мэтью медленно, почти незаметно, опустил руку. Мы с Элом так же медленно встали. Тот на это никак не отреагировал. Я встала справа от него, Эл слева. Он протянул руку, осторожно взял пистолет из обмякшей ладони парня, и положил оружие в кобуру. В таком виде нас и застали полицейские: пистолет Эла спокойно лежит на месте, Мэтью еле стоит на ногах и дрожит, Сьюзен с Патриком, застывшие от горя, сидят на своем красивом дорогом диване.

23

Полицейские держали нас долго. Только благодаря тому, что Эл в свое время работал в полиции Лос-Анджелеса, они нас отпустили, предварительно записав имена и телефоны. Мы молча ехали по бульвару Сансет. Я думала не о том, что произошло, а о том, как я расскажу все невесте и семье Бобби. Конечно же, полицейские сообщат им, но не сразу. Я должна сказать сама хотя бы Мишель и Бетси. Эл откашлялся, и только тогда я вспомнила, что он пострадал. Я повернулась к нему. Он сидел весь потный и покрытый пятнами.

– Что с тобой? – спросила я. – Как ты себя чувствуешь? Может, мне остановиться?

Эл покачал головой и снова откашлялся.

– Мне… мне очень жаль. Правда. И я пойму, если ты больше не захочешь со мной работать.

Я съехала на парковочную площадку около большого магазина, заглушила двигатель и повернулась к своему другу. Глядя ему в глаза, я произнесла:

– Ты это о чем, черт возьми? – Хотя я знала. Конечно же, знала.

– О пистолете. Я дал этому парню выхватить у меня пистолет. Он мог тебя убить. Я позволил ему вырваться, я подверг опасности наши жизни.

Эл всегда был сильным мужчиной, как, должно быть, его угнетает, что с возрастом сила уходит. Невыносимо больно осознавать, что ты больше не можешь защитить себя и окружающих, если это всегда было твоей главной обязанностью, смыслом жизни. Если сила – одно из твоих лучших качеств, каково ее потерять?

Меня удивляло, как легко Эл перешел из правоохранительных органов в судебное следствие. Казалось, его совершенно не заботит, что он больше никого не защищает и не охраняет, а, наоборот, помогает выходить на свободу тем, кого раньше с таким рвением сажал. Теперь я поняла, что эта легкость была кажущейся. Работая детективом, Эл выполнял некоторые полицейские обязанности: расследовал, искал правду – хотя бы иногда. Благодаря этому он все еще чувствовал, что защищает людей. Когда Мэтью выхватил у него пистолет, Эл внезапно осознал, что теперь уже не может защитить ни себя, ни своих близких.

– Нет, ты не дал ему выхватить пистолет, – сказала я. – Ты ничего ему не дал.

Эл покачал головой и положил руки с узловатыми пальцами на колени. Указательный палец покраснел и распух. Наверняка Эл его повредил.

Я аккуратно положила ему на руку ладонь. Он чуть вздрогнул.

– Эл, понимаю, что тебе тяжело. Я уверена, что двадцать лет назад, да что там, даже десять лет назад, Мэтью не смог бы не забрать у тебя…

Эл зарычал.

– Он не должен был даже коснуться моего пистолета. Ни тогда, ни сейчас. Ни в коем случае.

– Эл, парню чуть больше двадцати. Он сильный, молодой, чокнутый. Когда человек теряет голову, он становится необычайно сильным, ты же знаешь. Ему просто повезло. Ты только посмотри на свою руку! Он сломал тебе палец! Вот ты и не мог удержать пистолет.

Эл внимательно посмотрел на распухший палец и сердито тряхнул рукой. И тут же скорчился от боли.

– Надо отвезти тебя к врачу. Палец-то, похоже, сломан.

Кажется, сначала Эл собирался возразить, затем пожал плечами.

– Не беспокойся. Я съезжу к врачу. Хорош телохранитель, да?

– Ты не мой телохранитель. Ты мой партнер.

Он удивленно наморщил лоб. Я не придала этому значения.

– Слушай, я хочу сама рассказать все Мишель и Бетси. Ты поедешь со мной? – Эл кивнул. – Заедем в медпункт?

– Давай потом, – сказал он. – Если мы поедем туда сейчас, то прождем весь день, пока они будут разбираться со всякими рокерами-панками, которые передрались до крови.

Вот такой у меня друг. Всегда готов забыть о себе, даже если ему ужасно больно.

Перед тем как тронуться с места, я дала Элу свой сотовый и попросила позвонить на Медвежье Озеро, сообщить Питеру, что полицейские арестовали Мэтью и что детям теперь ничего не грозит. Эл быстро переговорил с Жанель – оказалось, что Питер и Робин отправились с детьми в поход. Потом я позвонила Мишель. Она была на работе. Я не хотела сообщать такие новости по телефону, поэтому спросила, можно ли к ней заехать.

Мы встретились с Мишель в вестибюле здания, где она работала. Она провела нас через двойные двери с пометкой «только для персонала» в небольшой офис, вытащила из шкафчика набор для оказания первой помощи и взяла Эла за руку. Резким движением она выпрямила его палец. Раздался хруст. Эл содрогнулся, но когда Мишель примотала палец к шпателю, он уже улыбался.

– Спасибо, дорогая. Вы только что сэкономили мне около трех часов и трех сотен долларов.

– Обычный вывих, но мне приятно помочь. Вообще-то я люблю время от времени чувствовать себя настоящим врачом.

Мы с Элом приняли предложение Мишель выпить кофе. Расположились в стерильно-чистой маленькой кухне, сели за пластмассовый столик. Я рассказала Мишель о том, как умер ее брат. Она заплакала, но, кажется, больше от облегчения, чем от горя. Узнав о том, что Бобби не покончил с собой и о том, почему Мэтью его убил, она немного успокоилась. По крайней мере, ей стало лучше, чем раньше.

– Как все это глупо, – она вздохнула и вытерла слезы.

– Насколько я знаю, так всегда бывает, – сказала я. – Из хороших побуждений людей не убивают. Часто причиной бывает любовь, ревность или какое-нибудь жуткое недоразумение. Родственникам погибшего эти причины всегда непонятны.

Мишель захотела сама рассказать все родным, и я с радостью согласилась. Вспоминая последний диалог с ее отцом, я больше не хотела с ним встречаться. Нам еще предстоял разговор с Бетси.

Я позвонила ей из машины, но было занято, поэтому мы сразу поехали в Голливуд.

Дверь открыл тот же мужчина, которого я видела у Бетси в прошлый раз. В зубах он держал сигарету, щурясь из-за дыма. В одной руке у Роя был огромный моток скотча, а в другой – маркер.

– Да? – сказал он. – Ах да, девушка-детектив.

Эл слегка толкнул меня локтем в бок, но я оставила это без внимания.

– Вообще-то я адвокат. Бетси дома?

Рой потушил сигарету о маленькое белое блюдце, которое, очевидно, уже не первый день служило пепельницей.

– Вам никто не сообщил? – сказал он.

– Никто не сообщил мне что?

– О Бетси?

У меня от ужаса свело живот.

– Что случилось? – спросила я.

– У Бетси был положительный анализ мочи. Надзиратель ее арестовал.

Я этому не удивилась. В гостиной царил кавардак. Повсюду стояли картонные коробки.

– Ты собираешь вещи? – спросила я.

– Бетси меня об этом попросила. Адвокат сказал, что она несколько месяцев проведет в окружной тюрьме. Скоро Бетси выселят из квартиры, поэтому она попросила меня забрать вещи. Я отдам их в хранилище.

– Ее отправят в тюрьму? – спросила я. – А не на лечение?

Он кивнул:

– Ужасно, да? Женщина больна, но ее не будут лечить, а бросят в тюрьму. А там она сможет достать все, что угодно.

Я покачала головой:

– Смешно.

Я чувствовала, что Эл тоже хочет высказаться. Естественно, о том, что употребление наркотиков противозаконно, а люди, нарушающие закон, должны сидеть в тюрьме. Но я выразительно на него посмотрела, и Эл промолчал. Я была не готова начинать наш старый спор.

– Ты собираешься сходить к ней? – спросила я.

– Да, схожу, как только будет можно.

Я рассказала Рою о Бобби и попросила передать это Бетси. Пообещала навестить ее. Думаю, если понадобится, я смогу прийти к Бетси, сославшись на то, что я ее адвокат.