Игра вслепую - Эйлет Уолдман

Рядом с Бетси сидел невысокий мужчина. Мы пожали друг другу руки. Лет сорока на вид, коротко стриженные седеющие волосы, золотые колечки в ушах, в брови – золотой гвоздик. На мой взгляд, Рой выглядел староватым для таких украшений. От него сильно пахло табаком. Он отхлебнул из большой пластиковой кружки и тихо рыгнул. На кофейном столике стояла бутылка диетической колы. Я сразу догадалась, что Рой – член Ассоциации Анонимных Алкоголиков, его выдавало то, что он много курил и употреблял много кофеина.

Я уже убедилась, что без положительного влияния Бобби Бетси трудно держать себя в руках. Хорошо, что она снова общается с людьми из АА. Я надеялась, что благодаря их поддержке у нее хватит сил удержаться от пагубной привычки.

Я призналась Бетси, что почти ничего не узнала о родителях Бобби, а, наоборот, еще больше запуталась, и замолчала. Я не ждала от нее конкретного ответа, просто хотела получше разобраться, что она чувствует. Имеет ли она отношение к смерти жениха?

– Ты уверена, что анализ Бобби на болезнь Тея-Сакса был точным? – спросила я.

Она дернула плечом:

– Думаю, да. Мы делали его в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Не могу представить, чтобы там напутали.

Я тоже не могла.

– Можно еще раз посмотреть вещи Бобби?

– А чего ты ищешь?

– Сама не знаю. Хоть что-нибудь.

– Придется вам искать в другом месте, – вмешался Рой.

– Простите?

– Приходили Кацы и обчистили Бетси. Они забрали все папки Бобби, его офисную мебель, даже его книги. Все, что мы смогли от них уберечь, это обстановку гостиной.

– Рой сказал, что она моя, он об этом знал, потому что помогал мне переезжать из старой квартиры. – Бетси улыбнулась ему.

Он был доволен собой.

– Мне было приятно помочь. Таким людям грех не соврать.

Я окинула их взглядом. До меня вдруг дошло, что они либо уже спят друг с другом, либо к этому идет. Возможно, Бетси перестала лить слезы и разоделась, потому что у нее появился новый дружок. А новый ли? Может, они встречалась и до смерти Бобби?

Пока мы болтали, я наблюдала за этой парочкой. Наверняка между ними что-то было. Забирая у Роя чашку, чтобы налить еще кофе, Бетси потерлась о его руку. Он обнял ее за плечи, когда она упомянула Бобби. Это был успокаивающий жест, но казался несколько более интимным, чем требуется для сочувствия.

– Ты собираешься продолжать расследование? – спросила Бетси.

– Даже не знаю, – ответила я. – Возможно, я попрошу родителей Бобби разрешить мне посмотреть его бумаги или файлы. Но уже не надеюсь что-нибудь найти. Я совсем запуталась.

Бетси кивнула:

– Я все время об этом думаю и не могу понять, почему Бобби мог покончить с собой. Конечно, я погрузилась в свои проблемы, но я бы заметила, что ему плохо. Но он никогда не унывал. Если ему становилось трудно, он шел в спортзал.

Я согласилась, с ней. Разумеется, она знала Бобби лучше, но я никогда не видела, чтобы он грустил. Даже когда у Бетси возникли проблемы, он не терял надежду и был уверен, что просто надо постараться помочь ей выздороветь.

– Бобби не убивал себя, – сказала Бетси твердо.

– Мне неприятно говорить, но, может, это из-за сорвавшейся сделки с наркотиками, – заметил Рой.

– Рой! Бобби никогда бы этого не сделал! – Бетси казалась оскорбленной.

– Откуда ты знаешь, Бетси? Мы всего лишь в шаге от наркотиков. Может, Бобби сделал этот шаг. Договорился встретиться с человеком на пляже, а его ограбили.

Эта мысль приходила мне в голову сразу после смерти Бобби, но я отмахнулась от нее. Он идеально справлялся с реабилитационной программой и просто не мог сорваться. К тому же он понимал, что наркотики разрушат его здоровье. Метамфетамин стал для него ядом. Бобби занимался спортом и не мог так рисковать. Хотя, возможно, я поторопилась отказаться от этой версии.

– Конечно, это сложно представить, но, может, Рой прав, – сказала я. – Вспомни, как вел себя Бобби перед смертью. Ты не заметила ничего необычного? Он исчезал куда-нибудь?

– Джулиет, я бы догадалась, если бы он принимал наркотики. Господи, да я все симптомы назубок знаю. Он не делал этого.

– Тебе не казалось, будто он что-то скрывает? Он же не рассказал тебе об усыновлении. Можно предположить, что он скрывал и то, что вернулся к наркотикам?

Я знала, что фактически допрашиваю ее. Питер постоянно жалуется на эту мою привычку. Но, научившись однажды технике ведения допроса, сложно отказаться от нее в пользу легкой светской беседы. Потому что допрос гораздо эффективнее. Только настойчиво задавая множество вопросов, можно добиться ответа.

Бетси прикусила губу.

– Да, он долго скрывал от меня, что его усыновили. Но про наркотики я бы догадалась. Вы мне не верите? – спросила она жалобно.

Я лишь пожала плечами.

Мы замолчали. Я думала, не спросить ли Бетси о Кэндис. Эта женщина была влюблена в Бобби и могла убить его от отчаяния. Но когда я назвала ее имя, оказалось, что Бетси ничего о ней не слышала.

– Нет, он не говорил о ней. Да и не мог. Он ведь не признался, что его усыновили, как же он рассказал бы о женщине, которая помогала ему искать родителей?

Мне хотелось еще что-нибудь спросить, но я не могла придумать ничего определенного. Я немного успокоилась, поскольку Бетси настаивала, что Бобби не мог покончить с собой. Будь она виновна, она постаралась бы убедить меня, что это самоубийство. Но мои сомнения не развеялись окончательно. Думаю, пока не стоит исключать вероятность того, что Бетси имеет отношение к смерти Бобби.

17

Я выругалась вполголоса, обнаружив разбитое окно машины Питера, его нежно любимого «БМВ» 2002 года. Мне хотелось поехать именно на этой машине, и я оставила ее перед подъездом Бетси, в очень бедном районе Голливуда.

Ветровое стекло разбили вдребезги, земля и сиденье усыпаны осколками. Я заглянула внутрь, и с облегчением обнаружила, что магнитола на месте. Единственный раз в жизни я не забыла взять сумочку, так что она тоже уцелела. Скорее всего, кто-то хотел похулиганить, а не ограбить машину. Это меня успокоило, я обошла «БМВ», и у меня перехватило дыхание, а желудок подскочил к горлу, когда я увидела слова, нацарапанные сбоку. Кривыми печатными буквами кто-то написал: «НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО».

Надпись тянулась по обеим дверям со стороны водителя, буквы процарапаны с такой силой, что вокруг них отслоилась краска. Я огляделась. Неподалеку два мальчика пытались прокатиться на сломанном самокате без одного колеса.

– Эй! – окликнула я. Они посмотрели на меня и продолжили игру.

– Эй! – крикнула я снова и быстро пошла к ним. Они показались мне братьями, одному лет семь, а другому не больше пяти, смуглые, коротко стриженные, а у старшего в ухе на колечке висел золотой крестик.

– Вы видели кого-нибудь там, рядом с оранжевой машиной? – спросила я.

Старший мальчик пожал плечами, а младший хихикнул.

– Видели? – снова спросила я.

– Может, видели, – сказал старший. – Сколько вы мне заплатите, если я скажу?

Я присела на корточки и строго сказала:

– Послушай, молодой человек, если ты не скажешь, кто поцарапал мою машину, я найду твою мать. Уж она-то заставит тебя говорить.

Он прищелкнул языком и ответил:

– Я ничё не знаю про вашу машину.

– Фредо, тот богатый чувак крутился около оранжевой машины, ты что, забыл? – проговорил младший.

– Заткнись ты. – Старший стукнул его по макушке.

– Так! – Я схватила его за руку. – Не драться.

– Да, Фредо, не драться, – сказал малыш, чуть не плача.

– Фредо, расскажи, что случилось с моей машиной.

Мальчик досадливо вздохнул:

– Ладно, черт с вами. К вашей подъехала клевая тачка, и оттуда вышел чувак. И все. Честно. Я не знаю, сделал он что или нет. Он вроде как ходил вокруг вашей машины.

– Вы видели, как он разбил окно?

Мальчики покачали головами.

– Вы знаете, что это была за машина?

– Нет. Она была клевая.

– Клевая?

Они поморщились от моего невежества.

– Ну, знаете, крутая. Обалденная. Как гоночная, – сказал Фредо.

– Какого цвета была эта гоночная машина?

– Металлическая, – ответил младший.

Когда я рассказала Питеру о случившемся, его лицо покрылось красными пятнами. Он вылетел на улицу, бросился к своей обожаемой машине и рухнул на колени около водительской двери. Он водил пальцами по царапинам, ругаясь вполголоса.

– Мне так жаль, дорогой, правда, – сказала я.

– Кто это сделал? – спросил он, поднимаясь.

Я рассказала ему, что узнала от мальчиков.

– Я думаю, под гоночной машиной они имели в виду спортивную. Исаак тоже их так называет, да?

Среди множества страстных увлечений нашего сына были автомобили. Больше всего Исаак любил «хонды», но называл их «вандами». Он нежно гладил каждую машину, мимо которой мы проходили (поэтому гуляли мы очень медленно). Он обожал все автомобили, которые называл «гоночными». По какой-то таинственной причине в их число входили спортивные машины и такси.