Мстислав Храбрый - Александр Дмитриевич Майборода

– Нет. Схожу сам к ней, – сказал Владимир. – Мне нужна правда. А у себя дома она будет откровеннее.

Глава 30

Княжеский суд – не баклуши бить у теплой печки. Князю подобает судить с соблюдением всей обрядности – при парадном виде, на троне, в присутствии бояр.

Но так как дело оказалось слишком щепетильным, то, оставив Добрыню, Владимир направился в дом Олавы.

Княжеский двор тесно застроен разнообразными постройками: кроме княжеского терема и служебных помещений для дружины, во дворе располагались хлев для домашней скотины, конюшня, множество хозяйственных построек – амбары, сеновал, колодец, ледник.

Тем не менее здесь хватало места и для домов жен. Хотя жены большее время года жили в селах, однако у каждой жены был дом и даже небольшой сад с огородом.

Дом Олавы представлял собой стандартную для выходцев из Северной Руси постройку – два состыкованных пятистенка. Дом высокий, практически трехэтажный. На третьем этаже светелка с большим окном. Из светелки можно выйти на балкончик. Напуск крыши спереди такой, что на балконе можно находиться и в дождь.

Фасад избы украшен солнечными символами в самой верхней части по контуру торца кровли. Каждый солнечный знак сопровожден скульптурным изображением головы коня. Щипец кровли увенчивает массивный конек, от которого вниз опущено дощатое полотенце с солярным знаком.

Так как кони непосредственно соседствуют с солярными знаками, то зрительно совмещаются в единый образ солнечных коней.

Вокруг дома ограда. На колья ограды надеты имеющие магическую силу горшки.

Воротные столбы – в виде фигур-идолов. Над воротами оберег – шестилучевое солнце.

Олава оказалась во дворе и занималась заурядным делом: сидя на лавочке, осматривала недавно вылупившихся цыплят.

По жаркому времени на Олаве была белая длинная рубаха из льняного полотна, украшенная цветной вышивкой. Без рукавов. На теле рубаха удерживалась лямками через плечи.

Голова покрыта тонкой шалью нежно-голубого цвета. В волосы вплетены небольшие серебряные подвески с мелким речным жемчугом.

Служанка ловила и подавала Олаве цыплят.

Желтый пуховый одуванчик робко протестовал против лишения свободы тонким писком. Пестрая квочка с тревожным квохтаньем, угрожающе растопырив крылья, путалась под ногами.

Осмотрев очередного цыпленка, Олава отпускала его, и цыпленок опрометью бросался к квочке и забивался ей под крыло.

Заметив Владимира, Олава поднялась.

– Ты чего это делаешь с птицей? – полюбопытствовал Владимир.

– Смотрю, сколько петушков и сколько курочек, – ответила Олава.

– А разве это можно разобрать? – спросил Владимир.

– Можно, – сказала Олава и задала вопрос: – Тебя какая-то нужда привела ко мне или просто так – мимо проходил?

Владимир сел на лавку. Покосился на служанку и задал вопрос:

– Ты слышала, что вчера Рогнеда пыталась меня убить?

– Об этом уже весь Киев знает, – проговорила Олава.

Еще не успокоившаяся квочка, воспользовавшись тем, что хозяйка отвлеклась, изловчилась и клюнула ее в лодыжку. Олава оттолкнула ее ногой и приказала служанке:

– Отгони ее, а то еще князю глаз выклюет!

Служанка, расставив широко руки, зашипела на квочку:

– Кыш, глупая! Кыш!

Квочка, недовольно окидывая красным глазом служанку, нехотя шагнула к загородке. За ней покатились желтые шарики.

Олава поинтересовалась:

– Ты пришел ко мне, чтобы сказать об этом?

Владимир бросил на Олаву подозрительный взгляд и увидел, что та даже не пытается скрыть усмешки.

Эта усмешка навела его на мысль, что Олава знала о намерении Рогнеды убить его и, может, даже сделала что-то для этого.

– Ты знала об умысле Рогнеды? – прямо задал вопрос Владимир.

– Нет, – сказала Олава.

– Но ты же предупреждала меня о покушении, – сказал Владимир.

– Предупреждала об опасности, но не о покушении.

– Откуда ты узнала об этом? – спросил Владимир.

– Так боги предупреждали, – сказала Олава. – Я же тебе говорила!

Ей хотелось сказать, что боги многое знают о планах людей, но Владимир отказался от старых богов. А новый Бог говорил, что человеку непозволительно знать о Его замыслах.

Но она промолчала – новый Бог был слишком мстителен.

– Ты когда виделась с Рогнедой? – задал вопрос Владимир.

– Не помню, – сказала Олава.

– Отчего же так? – спросил Владимир.

– Так она живет постоянно в деревне, – сказала Олава.

– До села всего с десяток верст, – заметил Владимир.

– А что мне там делать? – проговорила Олава.

Владимир, немного подумав, задал следующий вопрос:

– А остальных жен когда видела?

– Недавно. Я заходила к Аделине, и к ней зашла Юлия, – сказала Олава.

Владимир насторожился.

– И что Юлия говорила? – задал он вопрос.

– Мы поссорились, – сказала Олава.

– Из-за чего? – быстро спросил Владимир.

– Она сказала, что ее Святополк имеет больше прав на киевский стол, чем наш Вышеслав, – сказала Олава.

– Да? – проговорил Владимир, но сообщению Олавы не удивился – Юлия почти не скрывала, что считает его узурпатором. – А ты что сказала?

– А я, рассердившись, ушла, – сказала Олава.

– А о моих намерениях расстаться с женами она рассказала? – спросил Владимир.

– Что-то упоминала, – сказала Олава. – Она говорила, что Анна ей сестра. Впрочем, ромейки – как змеи: хотя терпеть друг друга не могут, но тянутся друг к другу.

Владимир перебил ее:

– Так что она говорила?

Во взгляде Олавы появилась злость:

– Злорадствовала, что ты отказываешься от нас.

– И что еще? – спросил, не скрывая разочарования, Владимир.

– Всё! Больше я ничего не знаю, – отрезала Олава, показывая всем своим