Голиаф - Вестерфельд Скотт

— Ты слышал? — спросила Дэрин. — Встреча переносится в отель «Империал».

— Почему же в отель?

— Да потому что там, черт его дери, есть театр! Похоже, посланник из кожи вон лезет, лишь бы ублажить великого Николу Теслу за то, что тот перешел на нашу сторону. — Она внимательно следила, как едят палочками. — Пускай теперь жестянщики трясутся от страха.

— Будем на это надеяться, — сказал Алек.

Перед ними поставили две чашки спутанной лапши в густом бульоне. Сверху на лапше лежала какая-то белая масса, а также горстка мелких оранжевых шариков, полупрозрачных, как зерна граната. Перед Боврилем оказалась миска свежего лосося.

Когда зверок взялся уплетать, Алек уставился в свою чашку:

— А что ты нам взяла?

— Понятия не имею, — ответила Дэрин, берясь за деревянную ложку. — На вид симпатично, вот я и указала.

Алек с помощью палочек попытался поддеть один из оранжевых шариков с жемчужным отливом. Первый из них лопнул, но второй все же удалось поднести ко рту. Он лопнул между зубами как крохотный воздушный пузырек с солоноватым привкусом рыбы.

— Похоже на увеличенную икру.

— И что это? — спросила Дэрин.

— Рыбьи яйца.

Она нахмурилась, однако это откровение на аппетит не повлияло.

Алек осторожно попробовал белую массу, оказавшуюся на поверку тертой маринованной редькой. Были здесь также дольки какого-то перламутрового фрукта, терпкого, как лимонная корка. Алек вращал палочками в чашке, смешивая острые вкусовые оттенки редьки, Цедры и рыбьих яиц с густой наваристой лапшой.

За едой он, наконец, не спеша стал вглядываться в медленно плывущий мимо город. Крыши Токио вздымались и опадали подобно океанским волнам; зыбились на их поверхности терракотовые покрытия. Окна кучно обживали карликовые деревья в горшках, кривизной стволов напоминая иероглифы и вторя извивам каллиграфии магазинных вывесок. До самой земли струились пологи вьющихся растений с розовыми соцветиями, и казалось, всюду, куда ни глянь, колышутся на ветерке бумажные фонарики.

— Как красиво, несмотря ни на что, — задумчиво заметил Алек.

— Несмотря на что именно?

— Ну, хотя бы на то, что эта же самая культура породила тех жутких капп.

— По мне, так фосфорные снаряды куда жутче.

Алек пожал плечами, будучи не в настроении затевать дискуссию в духе той, что была у них с Теслой.

— Ты права. Убийство безобразно, какую бы форму оно ни принимало. Вот почему мы должны остановить эту войну.

— Не ты этот мир создавал, Алек, не тебе его и менять. Быть может, убийство твоих родителей и явилось тому толчком, но мир уже тогда был к ней готов, со всеми своими боевыми машинами и зверьем. — Дэрин уставилась в чашку, наматывая на палочки лапшу. — Драка все равно бы разгорелась, так или иначе.

— Но затеяла ее моя семейка. Факт остается фактом.

Дэрин повернулась к нему лицом:

— Алек, не вина спички в том, что дом сделан из соломы.

— Ну, ты вывернула. — В чашке у Алека остался один бульон. Другие посетители запросто его допивали, так что и Алек поднял свою чашку двумя руками. — Но это меняет то, что я должен сделать.

Дэрин, проследив, как он допивает остатки бульона, спросила напрямую:

— Что, если у тебя не получится?

— Ты сама была свидетелем того, как мы действовали в Стамбуле. Наша революция удержала их от войны!

— Это была их революция, Алек. Мы только так, чуток помогли.

— Это понятно. Но мистер Тесла способен на гораздо большее. Судьба занесла меня в Сибирь для того, чтобы мы с ним встретились, и его план должен определенно сработать!

Дэрин зевнула, прикрыв рот ладонью:

— А если судьбе все равно?

— Ну почему ты никак не примешь очевидный факт, что в поворотные моменты мой путь всякий раз направляло провидение? Ты только вникни. — Алек начал по очереди загибать пальцы. — Отец подготовил мне убежище в Альпах в той самой долине, где совершил аварийную посадку «Левиафан»! Затем, когда я бежал из Стамбула, я вновь оказался на вашем корабле как раз тогда, когда он направлялся на осаду Циндао! И это привело меня в Сибирь, в самые ее дебри, и когда? Именно в тот момент, когда мне было суждено встретить Теслу! Все эти совпадения связаны и просто не могут ничего не означать!

Дэрин уже готова была заспорить, но вдруг примолкла и многозначительно ухмыльнулась.

— В таком случае ты вынужден признать, что нам суждено быть вместе.

Алек по-детски моргнул:

— А?

— Я же рассказывала, как получилось, что ты очутился на «Левиафане». Если бы та дурацкая буря не проволокла меня через пол-Британии, я бы служила на «Минотавре» с Джаспертом. И тогда мы бы с тобой ни за что не встретились.

— Ну… видимо, да.

— А когда мы кое-как сели в горах и ты явился нас выручать на тех нелепых снегоступах, ты прежде всего наткнулся на то место, где в снегу валялась я. — Улыбка Дэрин становилась все шире. — То есть первым делом спас именно меня.

— Всего лишь от отморожения задницы. — Алек глянул перед собой в пустую чашку, где сиротливо лепилось сбоку единственно уцелевшее рыбье яйцо. Он подцепил его палочками и принялся внимательно изучать. — А ты, когда прыгала с корабля в Стамбуле, думала, что от меня отделалась?

— С чего ты взял, — хмыкнула Дэрин.

— И еще у тебя привычка всех подначивать.

— Ах, ты, бедняга. Связал свою судьбу с чертовой простолюдинкой.

Она хмыкнула и отправила в рот последнюю горстку лапши.

Алек нахмурился. За два дня угрюмых раздумий ему как-то не пришло в голову, что без Дэрин Шарп могла не состояться Османская революция, а сам он ни за что не вернулся бы на борт «Левиафана». И тогда он не встретился бы с Теслой и не стал ближе к тому, чтобы остановить войну.

Оказывается, на каждом шагу этого пути его сопровождала Дэрин.

— Получается, мы с тобой действительно связаны?

— Ну, а ты думал, — сказала она, все еще жуя. — И чтобы мы вообще с тобой встретились, мне пришлось прикинуться мальчишкой. Ты только представь.

— Насмешка судьбы, — сказал Бовриль и икнул.

Алек покорно приподнял руки — дескать, сдаюсь.

В конце концов, есть в жизни вещи и похуже, чем быть связанным с Дэрин Шарп. Кстати, от того, что она улыбалась, по душе волной шло облегчение: она снова его друг, союзник. Провидение как бы намекало, что так будет всегда. На сердце словно разжался кулак.

— Знаешь, как мне было тяжко находиться с тобой в ссоре, — со смехом призналась Дэрин. — Я ведь по тебе тоже скучала, дурашка ты, принц.

Она хотела сказать что-то еще, но бросила через плечо украдкой взгляд на соглядатаев с корабля и вздохнула:

— Ну что, пора за одежонкой. А то у Теслы через несколько часов прием.

Алек восторженно кивнул:

— Вот это будет представление.

ГЛАВА 18

Театр отеля «Империал» постепенно заполнялся; зрителей скопилась уже по меньшей мере сотня. Интересно, кто же их всех пригласил — ученый-жестянщик, британское посольство, или же весть сама разлетелась по Токио? Британского посланника в помпезном гражданском костюме, окруженного адмиралами и коммодорами, различить было сравнительно легко. Невдалеке стояла группа японских морских офицеров — длинные черные кители, фуражечки с красной окантовкой. Дэрин распознала и другие мундиры — французские, русские, даже несколько итальянских, хотя дарвинистской Италии пока лишь предстояло вступить в войну. Особняком держалась группа европейских и японских ученых мужей — в котелках, у некоторых на плечах звукозаписывающие лягушки. Из всех присутствующих в одиночестве стояла, пожалуй, лишь одна Дэрин. Доктор Барлоу ее покинула ради своих коллег, а Бовриль сейчас лазал под креслами, зачарованно вслушиваясь в обрывки разноязычной речи. Значительную часть публики составляли репортеры, из которых некоторые уже щелкали затворами фотографических аппаратов, снимая сцену. На сцене же приковывало взгляд нагромождение всевозможных электрических аппаратов, металлические сферы и матовые трубки, мотки проводов, генератор размером с коптильню, а также огромная стеклянная лампа, свисающая с потолка. Как (а главное, когда) Тесла умудрился собрать все эти технические премудрости воедино, для Дэрин оставалось загадкой. «Левиафан» развил хорошую скорость и приземлился незадолго до полуночи, после чего изобретатель довольно скоро собрался и исчез. Должно быть, всю истекшую ночь и утро он работал как одержимый, соединяя всевозможные электрические детали и запчасти. Сбоку на сцене Дэрин заметила мастера Клоппа, сосредоточенно колдующего над путаницей проводов. Рядом с ним дежурил Хоффман с нужными инструментами наготове. Своих людей в распоряжение великому изобретателю предоставил, разумеется, Алек. Сам он сейчас увлеченно общался с группой офицеров в неизвестных синих униформах (американцы, что ли?).