Атака по правилам - Вадим Панов

– Тебе смешно, да? – снова возбудился Валико.

– Он еще не отошел от того, что видел, – произнес более рассудительный Гори. – Даже у лучшего полицейского страны нервы не железные. – Автандил прошел к бару и плеснул в бокал на палец джина. – Бабахни, майор.

Андрей подумал и кивнул:

– Пожалуй, это то, что надо.

Выпитый залпом алкоголь приятным теплом разлился по телу.

– Там очень плохо?

Корнилов кивнул.

– И что ты думаешь?

– Что думаю? – Андрей поставил пустой бокал рядом с собой на диван и стряхнул в него пепел. – Очень похоже на то, что зря вы тут наркотой приторговывали. Обдолбался какой-нибудь терпила до зеленых чертей и начал с ними бороться при помощи бензопилы. Вот на что это похоже.

– Да мы здесь дурку не гоним. Не парь, майор, – возмутился Валико Далеко.

Андрей вежливо улыбнулся.

– Правда, Корнилов, давай говорить серьезно, – терпеливо предложил рассудительный Гори. – Ты ведь понимаешь, что эта версия – туфта. Ну не мог даже суперобдолбанный торчок таких дел натворить. Это акция.

– Какая акция?

– Ты знаешь, какая. После смерти Вахтанга ребята Чемберлена стали облизываться на наш бизнес. Я убежден, что нынешнее происшествие – это подготовленная и спланированная акция. Спланированная до мелочей.

– Что ты подразумеваешь под мелочами?

– Они не просто натворили дел и ушли, – холодно произнес Автандил. – Они даже успели забрать видеокассеты из комнаты охраны.

– С видеокамер в зале?

– Да.

– Я думал, их забрали ваши.

– Нет, мамой клянусь, Корнилов, когда мои ребята опомнились, кассет уже не было.

– Ты допрашивал своих?

– Никто ничего не видел.

Гори не врал – быстрое расследование трагедии отвечало интересам уголовника, и он бы не стал мешать майору.

– Плохо.

– Какая разница, кассеты, дискеты, – снова подал голос Валико, – это Чемберлен. А его морду мы на этих кассетах не увидим.

Толстяк резко встал и направился к дверям.

– Ты куда? – попытался остановить его Автандил.

– Я этому уроду покажу! – отрезал Валико. – Не хочешь ты, я покажу! Это война, так что, Корнилов, жди нашего ответа!

Валико выскочил из кабинета.

– Надеюсь, у тебя хватит сил, чтобы его тормознуть? – поинтересовался Андрей.

– Я постараюсь, но это будет трудно, – честно признался Автандил. – Сначала Риони, теперь эта акция. Ребята просто в ярости.

– Тот, кто задумал эту акцию, – медленно сказал Андрей, – не покушается на ваш бизнес, Гори. У него другие цели. Одна из этих целей – столкнуть лбами вас и Чемберлена.

– Чем докажешь? – прищурился Автандил.

– Мне нужно двое суток, чтобы взять гада. И я хочу, чтобы в течение этого времени твои ребята вели себя смирно, – Шведов обещал мэру, что войны банд не будет.

– А через двое суток?

– А через двое суток война не потребуется.

– Я постараюсь, – медленно ответил Автандил. – Двое суток, майор.

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

29 сентября, пятница, 10.01

В личном кабинете князя Темного Двора редко собиралось много посетителей: владыка Великого Дома Навь не любил массовых собраний. Четверо избранных – это был максимум, который он никогда не превышал, если же обстоятельства требовали более многочисленного присутствия, то к услугам посетителей был специальный зал. Вот и сейчас в полумраке, окружающем простое кресло князя, угадывалось лишь четыре силуэта: три принадлежали закутанным в темно-синие плащи советникам, последний – Ортеге, присутствующему на совещании на правах заместителя Сантьяги. В отличие от своего босса Ортега не рискнул появиться пред очами повелителей Темного Двора в человском костюме и был облачен в приличествующую случаю черную хламиду. Он же и открыл совещание, спокойно и громко зачитав официальное заявление пресс-службы Великого Дома Чудь. Когда Ортега закончил, высшие маги Нави несколько секунд молчали, по привычке ожидая комментариев, но, вспомнив, что Сантьяги с ними нет, начали высказываться:

– Это возмутительно! – голос первого советника дрожал от негодования. – Как чуды посмели требовать выдачи комиссара?

– При подозрении на распространение запрещенных заклинаний это требование вполне адекватно, – не поддержал его более осмотрительный коллега. – Темный Двор подписал Китайгородскую конвенцию, признающую подобные действия тягчайшим преступлением в Тайном Городе.

– Но мы говорим о нашем комиссаре!

– К сожалению, конвенция не предусматривает исключений, и чуды имеют все основания требовать выдачи нашего комиссара. Вплоть до объявления войны.

– Не думаю, что они рискнут зайти столь далеко.

– Не думаю, что нам имеет смысл это проверять, – Советник повернулся к Ортеге: – Я прав?

– Отстранение от должности мастера войны де Гира, который пошел навстречу просьбе Сантьяги и предоставил ему отсрочку для поиска доказательств невиновности, показывает, что в Ордене настроены очень решительно.

– А мы готовы к войне?

– Не думаю, что нас интересует война, – буркнул князь, припоминая веселую улыбку Сантьяги. – Если это все, на что вы способны, то мне стоило не собирать совещание, а объявлять мобилизацию.

– Великий Дом волнуется, – оправдывающимся тоном сообщил один из советников. – Навь недовольна демаршем чудов, и если мы не проявим твердость…

– Если бы от правителей требовалась только твердость, – холодно заметил князь, – то Темный Двор мог бы воспользоваться услугами тех же самых чудов.

Советник молча склонил голову.

Это был нонсенс, редчайший случай! Впервые за много веков высшие маги Темного Двора были вынуждены разбираться в интригах Тайного Города без участия Сантьяги. Советники явно чувствовали себя не в своей тарелке, а несчастный Ортега мало чем мог им помочь.

– Насколько серьезны выдвинутые против Сантьяги обвинения? – вступил в разговор третий, молчавший до сих пор советник.

– Правильно! – поддержал его агрессивный коллега. – Объявим обвинения смехотворными, пусть чуды ищут доказательства! Они не могут требовать выдачи комиссара просто так.

– Орден располагает необходимыми уликами, – вставил свое слово Ортега. – В противном случае они не рискнули бы на подобный демарш.

– Мы должны изучить эти улики, а до тех пор комиссар находится под защитой Темного Двора!

– Кстати, а где Сантьяга?

Все посмотрели на Ортегу, точнее, три капюшона повернулись в сторону помощника комиссара. Князь остался недвижим.

– Сантьяга находится вне Тайного Города, – лаконично ответил тот.

– Где именно?

– Мы не располагаем такими сведениями.

– В этой позиции есть рациональное зерно, – буркнул осмотрительный советник. – Мы сможем доказать, что действительно не располагаем сведениями о местонахождении комиссара?

– А зачем? – опередил Ортегу князь. – Поскольку выдача комиссара затруднительна, мы, в принципе не протестуя против самого факта обвинения, будем настаивать на созыве комиссии Великих Домов с целью изучения собранных улик.

– А что будет, если комиссар не сможет опровергнуть обвинения?

– Такого не может быть, – улыбнулся Ортега, – потому что не может быть никогда. Комиссар достаточно трезво оценивает ситуацию и видит пути выхода из кризиса.

– Значит, это его интрига?

– К сожалению, нет, но комиссар способен взять ситуацию под контроль.

Камера видеонаблюдения бесстрастно фиксировала все, что происходило в зале: охваченных паникой людей, дерущихся, толкающихся, топчущих тех, кто упал, отчаянно пытающихся вырваться в маленькие, заблокированные телами двери из превратившегося в ловушку зала. Звука не было, и зрителям приходилось довольствоваться только картинкой искаженных лиц. То, что ураганом металось по полутемному залу, было видно плохо: размытая фигура с рогами и шипастым хвостом. Скорость монстра была потрясающе высока, и камера просто не успевала четко зафиксировать его облик.

– Мы намеренно не сопровождать комментарий эта запись. – Изображение вернулось в студию НТВ, и на телеэкранах возникло сосредоточенное согласно моменту лицо Славика Тостера. – Кассеты фром ночной клаб «Качели» принести в нашу компания несколько часов назад. Мы не знать, ху их доставить, но сочли невозможно утаить от вас, дорогой зрители, эти бесценный кадр.

Славик выдвинулся на первые роли вскоре после шумной перепродажи НТВ, в результате которой телекомпанию покинула целая плеяда ведущих журналистов. Плохо говорящий по-русски, но жадно ищущий популярности Тостер стал чуть ли не лицом общенационального канала и, стараясь подмять под себя как можно больше эфирного времени, часто мелькал в традиционно сильных ранее аналитических передачах.