Между ветром и песком - Ольга Антер

Не бывает. Есть лишь зависимость, как от плиора, как у Тройна, когда не хочешь отказываться от привычного наслаждения. Его пламя заполняет каждый уголок души, и так страшно остаться наедине с пустотой.

И остается лишь покориться и не смотреть, как выгорает все, что составляло крохотное зернышко мирового разума с именем Аори.

– Слушай, ну тут же люди…

– Тебе не все равно?

– Нет.

– Они отвернутся, даже если мы займемся сексом прямо на столе… впрочем, я бы сначала съела то, что на нем стоит. Они сами ничем не лучше. Они даже хуже, пойми это, наконец. Выпусти тут хаути, и стая совершенно растеряется – слишком большой выбор, слишком вкусный. Посмотри.

Пальцы измененной легли на виски и повернули голову Аори влево.  Ласково и осторожно, хотя Сиэ ничего бы не стоило продолжить движение до характерного щелчка.

– Видишь эту парочку?

У самой стены, под головой оленя со стеклянными глазами, стоял высокий стол. Рядом с ним, закинув ногу на ногу, устроилась на барном стуле тощая женщина в строгих брючках и пиджаке с вырезом чуть ли не до пояса. Она то и дело наклонялась, чтобы коснуться узкими губами трубочки в стоящем перед ней бокале. Вырез распахивался, и кто угодно мог заметить, что под пиджаком нет ни лифчика, ни рубашки, ни сколько-нибудь заметной груди.

Женщина придерживала трубочку тонкими пальцами с многочисленными перстнями, исподлобья посматривая перед собой и будто не обращая внимания на спутника – немолодого одутловатого мужчину с короткими вздыбленными волосами. Он сидел, прислонившись к стене и развалившись, насколько это вообще возможно. Сжатые губы вздрагивали, и Аори даже на расстоянии уловила исходящее от него возбуждение.

Вторую руку женщины прикрывала пола пиджака, но, присмотревшись, изменяющая заметила, как медленно и ритмично двигается прижатый к спутнику локоть.

– И что? – хрипло спросила Аори и, схватив со стола стакан, в два глотка допила все, что там оставалось.

– Неужели тебе не нравится?

– Почему вдруг мне должны нравиться извращенцы?

Сиэ рассмеялась глубоким голосом.

– Хорошо, смотрим дальше.

На этот раз ее внимание привлекла компания возле окна, явно пьяная и явно считающая, что недостаточно. Разносчики едва успевали подавать им новые кувшины с дешевым пойлом, и под ногами гуляк хрустели осколки тех, которые, опустошив, с бесшабашной яростью швырнули на пол.

– Почему их не выгонят?

– Они платят, значит, могут развлекаться, как хотят. Все еще не понимаешь, почему мне так нравится замечать то, на что не положено смотреть?

Пьяницы как раз что-то не поделили и начали было драться, если можно так назвать облапывание друг друга, больше похожее на попытки удержаться на ногах. С кухни тут же выскочила пара крепких вышибал, и драчунов аккуратно, но непреклонно выпроводили наружу – трезветь или продолжать начатое, по выбору.

– Нет!

Аори вывернулась из рук подруги, услышав, как огонь потрескивает у самых ее волос. Раздавив окурок, Сиэ тут же достала новую сигарету, раскурила и отложила в пепельницу.

– Они презирают нас за то, что мы умеем больше, чувствуем чутче, видим резче и понимаем мир. Говорят, что мы недостойны жить. Иногда я смотрю на себя и начинаю им верить. Тогда я прихожу в первый попавшийся кабак и вижу, до какой низости люди опускаются каждый день без всякого изменения.

– А ты попробуй в музей сходить, в храм, школу, – с неожиданной злостью посоветовала Аори.

– Там что, отдельные поселения идеальных людей? Они не вырастают, не чистят совесть монетками, не несутся удовлетворять желания?

– Это уже не желания. Мало ли, чего хочется. Себя можно контролировать.

– Какая правильная девочка, – с едва заметной ехидцей заметила измененная. – Знаешь, есть такое слово – порок? Это – желание сильнее разума, и оно заставляет других людей отворачиваться от ужаса и омерзения. Святоши называют их грехами, и имеют четкую таксу для каждого случая.

Вздохнув, Сиэ подтянула к себе тарелку с длинными полосками мяса поверх горы тушеных овощей.

– Ешь, пока не остыло.

Бросив на нее хмурый взгляд, Аори сунула в рот бутерброд с колбасой. Аппетит успел куда-то подеваться за последние несколько минут.

Она подперла кулаком подбородок, рассматривая зал. Ей больше не нужны были пальцы Сиэ на висках, чтобы замечать, как из каждого, из каждого лезут наружу животные инстинкты.

Жадные взгляды, алчные, выдающие вечный голод, вечный поиск эмоций. Желание вырваться из тюрьмы собственного тела, но и вокруг нее бесконечные заграждения.

И их рушат одно за другим.

Мужчина в углу, тучный, с одутловатым лицом. Хлещет пиво, загребая сухарики с блюда пригоршнями.

Девушка среди танцующих, прижимается то к одному, то к другому, а в глазах – лютая тоска по тому, кого хочет забыть. Ее охотно обнимают в ответ, и она шарахается от тех, к кому сама подошла.

Женщины за барной стойкой, немолодые, с дутыми золотыми браслетами на обтянутых сухой кожей запястьях. Обе наперебой покупают коктейли ухоженному красавчику, молодому с виду, но настолько опытному, что ни капли отвращения не заметно в его взгляде.

Тощий плешивый чинуша в компании подчиненных, которые и слова не могут вставить, но не решаются прервать его многочасовой спич. Они охотно смеются каждой плоской шутке и следят друг за другом, чтобы никто не посмел улизнуть раньше времени.

Разносчик с лоснящимся лицом развалился в кресле в углу и то и дело подгоняет служанок. Даже там, где ему достаточно встать и сделать пару шагов, приказывает им, зачуханным, усталым, с синяками под глазами. Прочие разносчики отворачиваются и не помогают даже тогда, когда девчушки из последних сил двигают тяжеленные столы, освобождая место для танцев.

– Тогда за что нас ненавидят? Если разницы нет?

– За то, что в нас нет страха.

– Пойду воздухом подышу, – Аори поднялась, прихватив сигарету из затерявшейся между тарелок пачки, и медленно поплелась по проходу между столов.

Сиэ ничего не ответила, только медленно выдохнула клуб дыма ей вслед.

Перепутав выходы, изменяющая очутилась на узкой улочке, зажатой между таверной и сквером, полным высоких юных деревьев. Шаркая ногами, Аори добрела до ближайшего ствола и устроилась прямо в густой, влажной от тумана траве. Еще не слишком холодно даже в легком платье. Наверное, этот клочок природы не так давно появился в каменно-металлических джунглях полиса. Кому-то неудержимо захотелось…

Она передернула плечами. Сквозь окна таверны пробивался теплый оранжевый свет, освещая камни и узкую полоску газона. Поверх плясали тени, с энтузиазмом повторяя движения хозяев, веселящихся внутри. Ближе к ночи тени устанут, притихнут, и перед самым рассветом превратятся в лазейки между мирами.

Над скатом крыши неярко светились окна второго этажа – маленькая гостиничка, всего