Рожденные ползать - Виктор Лебедев

Глава 9

Войсковая часть

Впереди маячила какая-то тень. В темноте леса трудно было разглядеть дальше десяти шагов. Осторожно приблизившись и приготовившись к нападению очередной твари, Немов посветил фонариком. Луч, несмело нащупывая себе дорогу, рассеял тьму. Олег облегченно выдохнул – на этот раз обошлось.

Из земли торчал хвост самолета, обломки были разбросаны повсюду. Воронка, образовавшаяся от падения двадцатилетней давности, за это время уже успешно заросла травой и кустарником. Останки летательного аппарата неуклюже торчали на фоне неба, словно памятник погибшей эпохе. Что думал пилот перед свиданием с землей? Успел ли он понять, что мир обречен, перехватить или услышать сообщение о начавшейся войне? История об этом умалчивала. А может, и лучше погибнуть вот так, сразу?

Немов с Вильдером повели группу в обход неожиданно возникшего препятствия – зелень обманчиво скрывала масштабы воронки, угодить в нее вовсе не хотелось, еще, не дай бог, ноги переломаешь. Забирая вместе с отрядом левее, Миша с любопытством рассматривал странную металлическую конструкцию, торчащую из земли. Та уже порядком проржавела, открытая ветрам и дождям, но выглядела по-прежнему внушительно. Парень догадался, что перед ним останки самолета, но видеть так близко артефакт прошлой эпохи ему еще не доводилось, за исключением проржавевших остовов вагонов метропоездов. Обвитый плющом железный скелет угрожающе возвышался среди деревьев и словно бы провожал путников, пока их цепочка не скрылась в лесной чаще.

Пока вокруг было относительно спокойно, вернулась способность рассуждать. Теперь можно проанализировать случившееся. Миша с грустью вспоминал о погибших товарищах: за исключением Андрея, жившего по соседству с ним на станции, остальных он не знал столь близко, но все они боролись за общее дело, и стоило надеяться, что пали в бою они все же не зря. Андрей на станции слыл человеком замкнутым, у него не было семьи, о своем прошлом он не особо распространялся, большую часть времени проводил в палатке. Его настроение резко менялось лишь в том случае, если предстояла очередная вылазка на поверхность. Этими вылазками и жил Андрей. Он вместе с Колькиным отцом был, если можно так выразиться, завсегдатаем походов наверх. Их считали самыми опытными на станции сталкерами.

Жалко человека, сгинул, лишь память осталась. А может, погибнуть именно на поверхности и было для него лучшим вариантом? По возвращении с вылазок Андрей снова становился угрюмым и молчаливым и прятался от всеобщего внимания в своей палатке. И это разительно отличало его от него же самого, ступавшего по верхнему миру уверенной поступью, энергичного и расправившего плечи. Вот и погиб он геройски.

Вано и Бориса Михайловича Миша знал мало. С первым он успел перекинуться лишь несколькими фразами, когда во время его дежурства мальчику случалось оказаться на Домодедовской. Вано был, в общем, жизнерадостным и добрым человеком. Он попал подростком в метро, и с тех пор обстоятельства не сломили его. Сломила лишь туша монстра Царицынского леса.

О втором Миша знал еще меньше. Жизнь не сталкивала его с начальником полиции станции Домодедовская, он о нем и слышал-то всего ничего. Но поговаривали, что человеком он был решительным и даже жестким – просто так начальником полиции не становятся. Жаль, не удалось узнать его получше.

Немов тоже сожалел о своих людях. Как командир сталкеров Конфедерации Печатников он видел много смертей – в нынешнем мире это явление обыденное. Это были друзья, малознакомые и просто незнакомые люди, навязавшиеся по той или иной причине в его группу. Но жизнь так и не приучила его к смерти, каждую потерю он ощущал в своем сердце, за каждую смерть корил себя, что недоглядел или не уберег. Хоть и не успел Олег еще толком узнать павших в бою, но уже успел проникнуться симпатией к взрывному Вано, молчаливому Андрею и суровому Борису Михайловичу. Уж точно не заслуживали они такой смерти.

Каждый из пятерых оставшихся в живых думал почти об одном и том же. Но каждый отнесся к смерти товарищей по-разному. Вильдер не испытывал по этому поводу почти никакого сожаления. Чем меньше людей доберутся до войсковой части, тем, по его мнению, лучше. Не он же повинен в их смерти, ведь он предупреждал о сложности похода. А если бы среди погибших оказался Данилов, было бы совсем здорово.

Размышлял и Данилов, угрюмо наблюдая за Сергеем. От тяжелых дум о погибших людях мысли его перескочили на недавний эпизод на мосту. Что это было? Как он ни силился найти разгадку случившемуся, она ускользала от него. В течение этих часов он был предельно внимателен и не раз улавливал (скорее даже ощущал тем особым чувством, именуемым в народе шестым) исполненный ненависти взгляд бывшего товарища. Справедливо ожидая подвоха с его стороны, Данилов был бдителен. Ровно до эпизода на мосту, когда он, поддавшись липкому страху, как и все члены группы, заспешил, чтобы поскорее миновать это жуткое место. Тут и случилась эта небольшая стычка, результатом которой должно было стать скоротечное свидание с теми, кто обитает под мостом, в зарослях оврага. Но в последний момент, к удивлению Ивана, спас его именно тот, от которого меньше всего можно было ожидать – сам толкнувший его Вильдер. Так и голову можно сломать, раздумывая над поступками Сергея.

Размышления сталкеров были прерваны весьма неожиданным и бесцеремонным образом – вынырнув из-за очередной коряги, они почти налетели на полуразрушенную плиту. При более детальном рассмотрении стало ясно, что они стоят перед забором, кое-где еще сохранившим свои очертания, с остатками ржавой колючей проволоки наверху. Немов осторожно заглянул в небольшой проем – там, впереди, еле угадывались различные строения войсковой части. Вот она – цель их экспедиции, осталось протиснуться в щель и отыскать бункер и ангар. Но Немов не спешил, резонно рассудив, что надо сначала осмотреться, а уже потом предпринимать какие-либо действия.

Вильдер вглядывался в проем, изучая ближайшие строения и плац войсковой части. С тех пор как он три года назад покинул это место, внешне оно мало изменилось. Может быть, бетонные плиты растрескались сильнее, да еще пара кирпичных стен невысоких строений осыпалась. Здесь он провел долгие семнадцать лет, уже не надеясь выбраться отсюда. Тесные помещения бункера стали ему домом и одновременно проклятием на многие годы. Сергей чувствовал, как внутри поднимается волна страха, смешиваясь с внезапно охватившим его возбуждением.

Он осторожно огляделся. Рядом затаились остальные, ожидая команды своего вожака, Немова. Взгляд Вильдера задержался ненадолго на Мише, перед глазами снова встала сцена у Царицынского дворца. Что он испытал, когда увидел, как парень лезет в логово смерти? Отчаяние, беспомощность, боль от возможной утраты. В своей жизни он лишь раз испытывал подобное – когда понял, что потерял Наташу. Выходит, Миша для него что-то значит? Нечто большее, чем награда за победу в схватке с Даниловым? Что он может дать парню? Вильдер сознательно избегал слова «сын» в своих размышлениях, справедливо рассудив, что слова Ивана во время их встречи в туннеле могли быть правдой. Незачем раньше времени вводить себя в заблуждение.

Вдруг откуда-то издалека донесся звук. Вильдер замер, прислушался. Немов также навострил уши и напрягся. Звук повторился. Больше всего он напоминал, как это ни странно, колокольный звон. Может, слуховая галлюцинация? Откуда взяться колоколу здесь, посреди леса? Звон раздался снова. Это было одновременно пугающе, тревожно и торжественно. Сергей вспомнил одну легенду – в старинные времена племя вятичей вешало на дерево колокол, с помощью которого оповещало всех в округе о надвигающейся беде. С тех пор уже много веков в лесах Царицыно накануне бедствия разносится колокольный звон, предупреждая о скорых лишениях и бедах. Так, может, и сейчас они слышат предупреждение духов Царицынских земель о грядущем несчастье?

Видно было, что звук встревожил всех в группе. Сталкеры беспокойно озирались по сторонам, вглядывались в небо, силясь разглядеть надвигающуюся угрозу. Немов решил, что дальше ждать не имеет смысла, жестами показал, что пора двигаться, и первым нырнул в проем в заборе.

Пока группа выжидала перед полуразрушенным забором войсковой части, которую не пощадило время, Мишины мысли вернулись к тому странному сну про Братеево. Было определенное сходство между ним и реальностью. Не в местности или окружающем пейзаже, а в общей атмосфере – подозрительно тихо. Вот только ощущения были разные: тогда Миша совсем не испытывал страха, двигаясь по остаткам жилого района, сейчас же парень чувствовал опасность, хотя глазами ее и не замечал.

После их путешествия к вентиляционной сбойке и обратно он интересовался у Вильдера про Алма-Атинскую, однако получил уклончивый ответ. Будто бы Сергей и сам толком не знал, почему станция необжитая. Про Алма-Атинскую ходили разные слухи, и вряд ли они являлись правдой. Каких только монстров там не селили, какие только истории о том, что случилось с ее жителями, не выдумывали, но факт оставался фактом – станция была пустынной. Вот и Вильдер отчего-то жил в туннеле, а не в подсобных помещениях Алма-Атинской.