Мне хочется сказки - Элизабет Кейли

Нет, Эстель сегодня обязательно поговорит с ним. За ночь она успокоилась. Да и что плохого в том, чтобы перекинуться парой слов, он ведь ей не чужой человек! А пока ему нужно позвонить, чтобы узнать, как прошла встреча с партнерами, которую он пропустил. Надо извиниться перед друзьями. Ричард пошел на поиски телефона. Он направился к еще вчера замеченной им телефонной трубке в холле. Там он столкнулся с пожилой полной негритянкой, которая натягивала пальто, подбитое мехом.

— О! — воскликнула она. — Доброе утро, месье. Думаю, вы один из гостей, о которых мне мисс Сара приказала позаботиться.

— Мне тоже так кажется, — согласился он.

— Ну тогда, молодой человек, будите мисс Эстель, пусть встает завтракать. Я все сделала так, как она любит. А мне пора. Мисс Сара просила меня привезти в больницу кое-какие вещи.

— Она собирается там оставаться надолго? — спросил встревоженный Ричард.

— Нет, наоборот. Не может же она ехать домой в том легком платье, в котором вчера была! Да и для мистера Рольфа надо пальто привезти.

— Значит, он уже сегодня вернется? — уточнил Ричард.

— Да, молодой человек. Так что советую поторопиться, если у вас есть какое-то срочное дело к мисс Эстель. — Она подмигнула Ричарду.

Ее слова можно было истолковать по-разному, но Ричарду почему-то показалось, что он правильно ее понял. Густая краска залила его лицо.

— До свидания, и дай Бог вам счастья с мисс Эстель! — Она улыбнулась и вышла наружу, поеживаясь от свежести первого настоящего зимнего утра.

— Спасибо, — запоздало пробормотал Ричард. Ничего себе! — подумал он. Вот уж не предполагал, что прислуга может делать такие намеки! Он покачал головой и принялся набирать номер.

После короткого разговора Ричард, довольный, что хотя бы с работой все так, как должно быть, пошел на кухню. Там он обнаружил, что нюх его не подвел: на плите стояла сковорода с ароматной яичницей, полной поджаренных кусочков бекона. Именно так, как ему нравится!

— Нана? — услышал он такой родной голос Эстель. — Ты пришла? Как я рада! Что у нас на завтрак? — Эстель вбежала в кухню и резко остановилась.

За столом вместо ожидаемой няни, кухарки, горничной — в общем незаменимой Наны — сидел Ричард и за обе щеки уплетал яичницу, запивая ее молоком.

— Что ты тут делаешь? — не слишком гостеприимно спросила его Эстель.

— Завтракаю, — исчерпывающе ответил Ричард.

— Почему ты не уехал вчера? — Эстель решила по-другому сформулировать свой вопрос, чтобы Ричард не мог увильнут от ответа.

Но, вместо того чтобы смутиться, он спокойно продолжал завтракать.

— Сара попросила меня остаться до утра, чтобы ты не ночевала одна. И я решил, что нам еще о многом надо поговорить. Всем вместе, — добавил он, заметив, как вытянулось лицо Эстель. Она явно еще не была расположена с ним разговаривать.

— Присоединяйся. — Ричард вскочил и подставил Эстель стул. Потом он взял ее тарелку, наполнил ее до краев яичницей и налил молока.

— Все как в детстве, — грустно сказала она, когда съела первый кусочек.

— То есть? — не понял Ричард.

— Нана всегда готовила мне такую яичницу. Она знала, что я люблю ее больше всего. Кстати, ты не видел Нану?

— Видел, она ушла буквально за десять минут до того, как ты спустилась.

— Могла бы и разбудить меня, — недовольно сказала Эстель.

— Она поехала к Саре и Уильяму. Повезла им вещи, — пояснил Ричард.

— Значит, — Эстель немного оживилась, — Уильяма выпишут из больницы уже сегодня!?

— Я так понял, — пожал плечами Ричард. — Наверное, он чувствует себя вполне прилично.

— Я очень на это надеюсь, — тихо сказала Эстель. — Я бы не хотела потерять его сейчас, когда только нашла.

— Ты расскажешь мне о том, что тут у вас произошло много лет назад? — осторожно, чтобы Эстель вновь не спряталась в свою раковину, спросил Ричард.

— Конечно. — Она пожала плечами. — Теперь ты тоже участник этой истории. Много лет назад, когда моей маме только исполнилось восемнадцать, она познакомилась с Уильямом, как мы теперь знаем, Рольфом. Раньше она никогда не называла его фамилии. Позже ты поймешь почему. Они любили друг друга. Но у Уильяма не было ни денег, ни имени, ни положения в обществе. А мой дед только-только упорным трудом всего этого добился. И он хотел для своей единственной дочери того, чего сам был долгое время лишен. Дедушка к тому же считал себя виноватым в ранней смерти бабушки. Он говорил, что не смог создать для нее нормальные условия. Так что мама должна была выйти замуж только за самого достойного. А Уильям таким в глазах дедушки не был. Поэтому они встречались тайком. Моего деда до сих пор называют неистовым Уэлчем, так что боялась мама не зря. И вот наступил день, когда она поняла, что беременна. Она пришла к Уильяму и сказала ему об этом. Он, конечно, собрался тут же идти к ее отцу. Но мама ужасно испугалась того, что за этим последует. Кому, как не ей, было знать, каков ее отец в гневе. А то, что он будет, мягко говоря, недоволен, не вызывало сомнений. Мама уговаривала Уильяма уехать. Он не соглашался. Тогда мама сказала, что сделает аборт, потому что она не переживет того, что сделает ее отец с Уильямом. Он понимал, что мама не бросает слов на ветер. А аборты тогда были запрещены, да и маме это не удалось бы, она же была еще несовершеннолетней. Уильям понимал, что мама будет делать аборт незаконно и это может плохо закончиться. Он предпочел уехать, лишь бы не потерять ее навсегда. Вот и вся история.

— Значит, твоя мама родила тебя вне брака?

— Да. И в моей метрике стоит «отец неизвестен». Дедушку чуть удар не хватил, когда он увидел эту запись. Но мою маму это смущало меньше всего. Она всю беременность отыгрывалась на дедушке. Он ужасно боялся ее чем-то потревожить. Дедушка, конечно, мучился, страдал. Еще бы — такой казус в его доме! Но он мужественно переносил все ее прихоти. Он все же любил ее. А потом решил, что ему все равно нужен наследник. А когда родилась я, опять дедушкины мечты пошли прахом. Но он все равно любил меня. Сильно. — Эстель тяжело вздохнула. — Понимаешь теперь, что тогда имели в виду эти женщины? Мама допустила ошибку, которую мы еле смыли деньгами и ее добровольным затворничеством. Так что, когда мой жених появился в костюме гориллы, все сразу же припомнили маме историю моего рождения.

— Прости, — тихо сказал Ричард. — Я не знал.

— Я тебе никогда не говорила. Ты не мог знать. — Эстель равнодушно пожала плечами. — А с той историей мы почти разобрались. Во всяком случае, пока был жив дедушка, в его доме никто бы не решился сказать такое. Кто бы захотел испытать на себе его гнев? — Эстель криво усмехнулась.