Клото. Жребий брошен - Ева Ланска

Куда бы его?.. Может, сюда? Рядом с нею на полу стояла объемистая тяжелая ваза. Глубокая… Женя заглянула в нее и тут же передумала: судя по содержимому, Оливье использовал ее в качестве корзины для бумаг. А что, если…

Ох, надо быстрее решать, вдруг он сейчас вернется и… Женя снова разнервничалась, как вдруг ее осенило: конечно, вот же – диванные подушки! Она торопливо расстегнула съемный чехол и спрятала телефон в мягкое поролоновое нутро. Надела чехол обратно и влепила подушке пару оплеух, возвращая ей первоначальную форму. Потом поспешно отошла от дивана и придирчиво его оглядела – ничего не заметно? Нет, вроде все в порядке.

«Так… Ну а если я сюда не скоро попаду? Или попаду, но буду не одна? Тогда аккумулятор разрядится… Нет, нет, так рисковать нельзя…»

Шипя от страха и раздражения, как кошка, Женя вытащила телефон и замерла с драгоценным мобильником в руках. Написать Алексу? Быстро не успеет. К тому же от страха, что Оливье вот-вот вернется, у нее трясутся руки. Ничего, ничего, ничего сделать нельзя! Можно только положиться на удачу и ждать!

Женя выключила телефон, чтобы не садился, и сунула его обратно в подушку. Уселась за стол напротив ноутбука и, немного успокоившись, решила: все правильно. Не нужно никаких sms. Да и что она может написать? Меня похитили? Алекс и компания и так знают, что ее похитили. Знают, на каком она судне. Знают, что «Гриффин» движется в открытое море. Знают, что ее нужно спасать. Вот пусть и спасают. А она будет ждать. Единственное, что ей остается.

Женя не знала, сколько времени прошло с момента похищения. Может, десять минут, а может, полчаса… В голову пришла мысль: а если все-таки открыть компьютер? Открыть и постараться что-нибудь выведать? Нет, слишком страшно.

Время тянулось и тянулось. «Глупо, – подумала Женя, – надо было все-таки написать sms». Вдруг это поможет Моссаду отыскать ее и этого сумасшедшего?.. Правда, она и не предполагала, что Дескампс так надолго оставит ее одну – здесь, возле своего драгоценного ноутбука и не менее драгоценной коллекции. А теперь уже поздно – вот-вот появится хозяин этих вещей, ноутбука, яхты, всего.

Женя окинула взглядом каюту. Наперстки. Рассыпанные по полу маленькие колпачки. Остается надеяться, что она не наступила на какой-нибудь особо ценный экспонат, пока в страхе металась по комнате.

От нечего делать Женя стала не торопясь собирать наперстки и раскладывать их по футлярам. Вроде все целы. Какое все-таки необычное пристрастие… Теперь она смогла внимательнее рассмотреть маленькие изящные вещицы. Вот совсем новенький фарфоровый, а вот серебряный с драконом – изысканно-жутковатый…

Штук пять еще сиротливо лежали на полу, когда лодка остановилась. Через пару минут она услышала, как поворачивается ключ в замке, и замерла, глядя на открывающуюся дверь.

Оливье не спешил зайти в каюту. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и пристально смотрел на нее. Она тоже молчала.

– Извините, – наконец проговорил он и переступил порог. – Я был вынужден вас ненадолго оставить. Вы не соскучились, надеюсь?

Женя поняла: в эту минуту между ними устанавливается странное взаимопонимание. Он предлагает ей принять правила противоестественной игры – игры, которая для нее может закончиться смертью. И закончится – прямо сейчас, если она поведет себя… нормально. То есть станет кричать, возмущаться, требовать доставить ее на берег, грозить или умолять. И тогда Дескампс поймет: она слишком нормальна, чтобы с нею играть. А раз не будет игры, значит, не будет и шанса выйти из нее победителем, то есть живой… Эта простая и ужасная истина заставила Женю собраться с духом и… улыбнуться своему потенциальному убийце.

– Ну, как вам сказать… Я и соскучиться не успела. Вот, начала собирать экспонаты вашей коллекции и так увлеклась, что… – Она пожала плечами с беспечным видом. Дескать, надо же, как быстро пролетело время. – У вас тут очень мило.

Дескампс, по достоинству оценив ее первый ход, одобрительно кивнул головой.

– Давайте, в конце концов, поужинаем, я проголодался…

– Да, конечно, – согласилась Женя.

Оливье Дескампс посторонился, пропуская ее вперед, и Женя, наконец, вышла из заточения. Хотя, конечно, лодка в открытом море – все равно что тюрьма.

Женя и ее похититель снова прошли в столовую, и Оливье тут же принялся выгружать продукты из огромного холодильника со стеклянными дверцами.

– Давайте я вам помогу, – предложила Женя.

Он ответил, даже не обернувшись в ее сторону:

– Накройте на стол. Вон в том буфете посуда и приборы.

Пока Женя доставала все необходимое для ужина на двоих, Оливье довольно быстро приготовил салат с тунцом и разогрел в микроволновке какой-то густой и вкусно пахнущий пряностями суп. А также добавил в эту вымученную идиллию последний штрих – зажег свечи. «Ну, прямо молодожены в свадебном путешествии», – подумалось Жене, и, невзирая на весь ужас происходящего, она едва сдержала смех.

Наверное, сработал инстинкт самосохранения: если не думать о насилии, о похищении, о смерти, а представить, что она находится здесь по доброй воле… Тогда будет не так страшно. Чем меньше страха, тем адекватнее поведение. Легче приспособиться, легче играть с этим чудовищем. Только ни в коем случае не вспоминать, что Оливье Дескампс – чудовище…

Оливье отодвинул стул:

– Прошу…

Женя кивнула головой и расположилась в удобном полукресле. Дескампс сел напротив. Есть начали в полном молчании, Оливье старался не смотреть на нее. Женя начала было размышлять, что бы такое сказать… И вдруг поняла: слова не вымолвит до тех пор, пока не поест.

У Жени возникло зверское чувство голода. «Действительно, – вспомнила она, – ведь за весь день все, что я ела, – это салат в кафе с Димой». Она собиралась перекусить перед дорогой, но так волновалась, что одна только мысль о еде вызывала отвращение. Теперь все было иначе. Сейчас она уже не чувствовала волнения. Только ужас, загнанный глубоко внутрь и задавленный страстным желанием выжить.

Она взглянула на Оливье, молча разливающего вино по бокалам. Дескампс вел себя так, словно она и не сидела прямо напротив него. После вина его тонкие губы стали неприятно красными. Женя была не в силах нарушить это гробовое молчание.

«Да, – подумала она, – на смену неопределенности пришла довольно неприятная реальность».

И все-таки Оливье Дескампс был похож на кого угодно, только не на маньяка, от которого исходит настоящая, смертельная угроза. Похоже, единственное, что ей грозит – как девушке, похожей на его мечту, – это принуждение к близости. Вряд ли Дескампс прибегнет к грубому насилию. И доказательство тому – романтический ужин при свечах…

Насильник повел бы себя иначе. Оливье хочет ей понравиться. Он надеется вызвать в ней любовь или хотя бы желание. Но это – она взглянула на бледного, косящего, с влажными красными губами Оливье, с неохотой, через силу жевавшего салат, – нет, ЭТО просто невозможно.

– А десерт пойдемте есть на палубу, – предложил Дескампс, вытирая губы салфеткой. – Сейчас будет закат. Это красиво…

На палубе их ждало эффектное зрелище – бескрайняя водяная гладь и кроваво-красный диск закатного солнца, а еще два шезлонга и небольшой столик. «Прекрасный кадр для рекламного буклета „Счастье на двоих“,» – мрачно усмехнулась Женя.

Оливье Дескампс поставил на столик поднос с мороженым, фруктами и вином. Женя и без того озябла, а взглянув на мороженое, просто задрожала: кроме открытого платья, на ней ничего не было. Оливье понял. Он вышел и через минуту принес два пледа – ей и себе. Так они и сидели, укутавшись в пледы, пили вино и молча смотрели на то, как тонет солнце. Последний луч – и небо стремительно потемнело, появились яркие, колючие звезды…

– Сегодня без луны, – наконец, нарушил молчание Дескампс.

Женя насторожилась, но продолжения не последовало. Тогда она наконец решилась на рискованный вопрос:

– Как вы думаете, когда починят «Серебро»? Дело в том, что у меня только три дня свободных…

Оливье повернул к Жене каменное лицо и посмотрел на нее, чуть-чуть сдвинув брови. Это могло означать что угодно – от вежливого сочувствия до бешеного раздражения. Женя попыталась изобразить на лице невинное любопытство и легкую озабоченность.

– Понимаете, у меня могут быть неприятности на работе.

Дескампс проигнорировал ее полувопрос-полупросьбу. Но хотя бы не замкнулся в молчании. А вместо этого отвернулся и безучастным голосом спросил:

– Вы давно работаете брокером?

– Нет, – насторожилась Женя, – недавно… Всего три-четыре месяца…

– А до этого?

– В книжном издательстве, редактором и переводчиком.

– В России?

– Да, в Москве.

– В Москве… – повторил Оливье задумчиво. – А почему вдруг яхты?

– Это странная история, – помедлив, ответила Женя.

– Расскажите, – попросил он.

И Женя, повинуясь какому-то наитию, рассказала ему про удивительный день, когда прямо на ее глазах смертельным прыжком закончилась жизнь неизвестной женщины. О том, как это зрелище изменило и ее жизнь… Как шаг за шагом она, Женя, удалялась от привычного русла забот и дел – и наконец угодила прямиком в руки своей новой судьбы. Она рассказывала об этом спокойно, не торопясь, тщательно подбирая слова, стараясь поточнее передать свои ощущения.