Хозяйка гиблого перевала (СИ) - Александра Самойлова

он, а я подняла голову, оглядываясь и цепенея на месте. Ведь меня окружали звери. Как подкрались незаметно, не знаю, но здесь собрался будто весь лес.

Волки, лисы, мелкие грызуны, зайцы, даже медведи и лоси. Кабаны в сторонке похрюкивали, белки заняли все ближайшие деревья, птиц тоже было не счесть.

Выпустив пушистую негодницу из рук, я развернулась и показательно откашлялась. Нервничала сильно, но старательно держала себя в руках. Негоже давать заднюю. Лишь вперёд.

— Дорогие жители леса. Меня зовут Злата, и я новая хозяйка этих земель, — представилась я. — Пришла к вам не просто так, а за помощью. Подлый Змей Горыныч воздвигнул на перевале баррикады. Одной мне справиться с ними сложно. Поэтому мне нужна ваша помощь. Взамен обязуюсь защищать вас от всякой напасти и быть ответственной хозяйкой перевала и прилегающей к нему территории! — закончила я, выжидающе обводя взглядом притихших зверей и птиц.

И те и другие молчали. Ну практически, не считая обычных звуков, которые издавали звери и птицы. А может, это они так общались, кто знает. Но кот молчал. Молчала и я, не зная, что сказать. Даже на Кузю покосилась, решив уже просить у него помощи. Как вдруг раздался грозный рёв медведь, заставивший меня и кота вздрогнуть. Звери вмиг расступились, пуская вперёд бурого огромного Потапыча.

Первым желанием было сбежать. Но останавливало лишь то, что догнать меня медведю не составит труда и мне как бы нужна его помощь.

К счастью, косолапый подходить совсем близко не стал, но в очередном его рёве до меня долетели его слюни, вызывая очередное оцепенение.

— Чего говорит? — промямлила я, обращаясь к коту.

— Гарантий хочет, что не бросишь их как когда-то Лучезара, — также тихо ответил Кузя, а я судорожно сглотнула.

— Обещаю вам всем никогда не покидать перевал по собственному желанию! Иначе не ведьмой я буду, а мерзавкой подлой! — с трудом, найдя в себе силы для громкого голоса, заявила я. А сама чуть ли не дрожала от близости опасного хищника, который не стал отмалчиваться и снова заревел.

— Говорит, клянись своими силами ведьмовскими, тогда поверят, — перевёл кот.

— Клянусь, жители леса, что если совру, то пусть сил своих лишусь навсегда. Поверьте, я вас не подведу! — пообещала я, а вокруг моих запястий вдруг на мгновение вспыхнуло что-то золотое и тут же погасло. А медведь в тот же миг отступил, одобрительно кивая. — Это чего произошло? — снова прошептала я, обращаясь к коту.

— Клятву твою приняли. Как сказала, теперь так и будет. Перевал если покинешь добровольно, то сил своих лишишься. А без них жизни тебе спокойной не будет, Злата. Но не думай об этом. Ты всё равно не собиралась уходить отсюда.

— И то верно. Мне и некуда, — кивнула я, упираясь руками в бока. А после снова обращаясь к зверям. — Благодарствую, дорогие помощники. А теперь если не против помогите мне. Вместе мы вмиг управимся!

И больше не став задерживаться, я развернулась и направилась обратно на перевал, слыша, как сзади под лапами моих мохнатых помощников хрустят ветки и шуршат листья.

Не зря. Не зря я Федю послушала.

На привале мы появились всей честной компанией. Лишь оказавшись на открытой местности, я смогла в полной мере оценить количество своих помощников. Их оказалось очень много. И я была так рада этому, что не могла скрыть улыбки.

— Дорогие мои, нужно расчистить эту заросшую, заваленную дорогу. Избавиться от деревьев и камней, — обрисовала я первоочередную задачу. Конечно, она была не из лёгких, но я была уверена, что теперь дело сдвинется с мёртвой точки.

И не ошиблась.

Звери сразу же начали работать слаженно. Крупные и сильные, такие как медведи и лоси, действуя сообща, расчищали путь от тяжёлых и огромных валунов и стволом деревьев. Чуть помельче взяли на себя заботу об остальных мешающих на дороге препятствиях. Птицы и грызуны занялись зарослями травы.

Я же была везде на подхвате. Вооружившись лопатой и тележкой, я, где могла, помогала. В стороне точно не оставалась, ведь перевал был моей заботой. И свалить всё на зверей было бы неправильно.

Да, к концу дня я не чувствовала ни ног, ни рук, ни спины. Но зато мы смогли преодолеть два отрезка и расчистить почти километр.

Поблагодарив лесных жителей и отправив всех по домам, я тоже направилась к себе, держась за спину и тихо постанывая.

Перетрудилась, чую. Как завтра работать неизвестно. Но надо.

— Ты бы поберегла себя. Помощники тебе на что? — влез со своими ценными советами кот, на которого я молча зыркнула, надеясь, что он понял мои мысли по одному лишь недовольному взгляду. Как же. — А то так, глядишь, согнёшься и не разогнёшься. Что с тобой делать-то будем?

— Кузя, не зли меня. Спасибо тебе, конечно, что ты помог со зверями в лесу. Но то, с каким важным видом ты расхаживал по перевалу, пока все работали и раздавал всем советы, до сих пор выводит меня из себя.

— Да я что? Да я просто… хоть как-то помочь хотел. По-другому не могу, Златочка. Полезным хоть где-то хочу быть, — залебезил котяра.

— Оно и видно. Твои советы были очень полезные, Кузь, — недовольно пробурчала я, проходя в дом и добираясь до табурета. И тут же получая от Феденьки чашку с чаем. — В баньку бы сейчас. А то надоело в тазике мыться.

— Так это запросто, хозяюшка, — неожиданно ответил домовой, заставив меня удивиться. — Я баннику-то скажу, он растопит.

— У нас баня есть? — опешила я.

— Так как без баньки-то, хозяюшка. Конечно, есть. Вон там, за той оградкой, — махнул рукой Федя, а я, забыв про боль во всём теле, встала и вышла из дома, смотря в том направлении, куда показывал домовой. Виданное ли это дело, что я тут мучаюсь который день, а, оказывается, помыться-то есть где!

Оградка была. Вся заросшая, покосившаяся, до которой руки ещё не добрались. К ней я и направилась, понимая, что в эту сторону ни разу и не ходила почему-то. Ну никак я не думала, что за ней что-то имеется.

А там и в самом деле находилась банька. Небольшая, покосившаяся, но банька. С трудом отворив дверь, я заглянула внутрь, чувствуя сырость. Давно, похоже, её никто не топил. Оно и немудрено, кому бы это надо было бы?

— Есть кто? — позвала я, помня, что Федя про банника говорил. И да, нечисть я уже не боялась вовсе. Пока от неё я плохого ничего не видала, что нельзя было сказать о людях этого мира.

— Есть-есть, здесь я, хозяюшка, —