Сын земли чужой: Пленённый чужой страной, Большая игра - Джеймс Олдридж

— Как, Он ваш начальник?

— Я знал, что удивлю тебя Но имей в виду: это строго между нами.

— Еще бы! — сказал Руперт. Адмирал Лилл был близким другом его отца и еще более близким — матери. Руперт знал его с детства. Это был очень застенчивый человек с бледно-голубыми глазами, которые как-то ласково мигали от смущения. Руперт с ним сталкивался в разные периоды жизни: мальчишкой, потом — молодым человеком, сначала в Афинах, затем во Франции и Англии, а позже во флоте. Лилл работал в морском штабе с 1926 года и относился к Руперту неизменно дружески, хотя они редко встречались и не допытывались друг у друга, чем каждый из них занимается.

— Ну, как? — спросил Поль. — Пойдешь?

Руперт понимал, что не может отказаться, к тому же он был заинтригован. Когда Поль сказал ему, что штабная машина с шофером отвезет его и привезет обратно, он согласился.

— Вот и отлично! — воскликнул Поль, и они поднялись. Поль потрепал за уши ласкавшегося к нему Фиджа. — Прекрасный спаниель, Руперт. Но у этих спаниелей вечно болят уши. Сколько ему?

— Четыре года.

— Славный пес, — повторил Поль. — И здоровый.

— Каждое утро даем витамины.

Руперт пошел сказать Джо, что едет с Полем в адмиралтейство и вернется часа через два.

Но они поехали не в морской штаб, а в белый дом на той стороне Сент-Джеймс-парка, где расположены казармы. Пройдя пешком метров сто от главных ворот парка, они постучали в дверь красивого особняка восемнадцатого зека с эркерами. Их впустила горничная, и они поднялись по великолепной белой лестнице на второй этаж. В проходной комнате сидел Джули Джонсон со своей черной повязкой на глазу, а в следующей — собственно, это была роскошная библиотека с огромным окном, выходящим в парк, — адмирал Дж. Б. Лилл. Волосы у него теперь были совсем серебряные, и весь он словно усох, стал меньше ростом; к тому же в первый момент он еще съежился от смущения.

— Привет, привет, Руперт! — Он широко улыбнулся.

— Привет, адмирал.

Они были рады видеть друг друга и обменялись крепким рукопожатием. Лилл сделал жест в сторону Джули, который провожал Руперта.

— Ты ведь помнишь Джонсона? — спросил он.

Это была теплая встреча старых друзей.

Через приоткрытую дверь Руперт увидел с десяток молодых женщин, работавших за столами стального цвета, заваленными книгами. Они были больше похожи на студенток, чем на сотрудниц особого отдела военно-морской разведки. Письменный стол адмирала тоже был завален книгами, картами, скоросшивателями и писчей бумагой. Одна стена комнаты была заставлена стеллажами с подшивками газет и журналами на иностранных языках.

Руперт помнил, что адмирал Лилл знал множество языков и был человеком очень образованным.

Они заговорили о том, как долго друг с другом не виделись: с Лиллом Руперт не встречался лет семь, а с Джули Джонсоном — восемь. Когда-то Джонсон увлекался охотой на лис и предлагал Руперту вместе купить несколько пони — для охоты, а может быть, и для игры в поло, от чего Руперт вежливо отказался.

— Ну как, купили вы пони? — спросил его теперь Руперт.

— Купил, — ответил Джули, — но они меня чуть не разорили. Я приобрел четырех пони, и выяснилось, что на мое жалование этих малышей не прокормить. Тогда я их продал за десятую часть того, что заплатил за них сам.

Джули, человек скромного достатка, держался с Рупертом суховато с тех пор, как этот богач отказался вступить с ним в дело.

— Скажите, чтобы нам принесли чаю, — попросил адмирал. — А теперь, Поль, раз вы доставили сюда Руперта в целости и сохранности, возьмите-ка всю эту ерунду, которую вы так старательно разбирали целое утро, и выкиньте в печку. Я вам крикну, когда мы кончим.

Лилл и Руперт остались одни.

— Как мама? — спросил адмирал.

— По-моему, прекрасно. Но я ее уже месяца два не видел.

— Вот, наверно, напугалась, когда ты остался там, на льдине.

— Ее не так легко испугать. Но все же она приехала к Джо.

— Знаю. Я хотел ее повидать, но был тогда не то в Монтевидео, не то где-то еще. Когда я там о тебе прочел, я был уверен, что ты выкарабкаешься, хотя толком не понимал, что с тобой произошло. Да и до сих пор не понимаю.

— Что теперь вспоминать!

— Ты садись, — сказал адмирал, — а я похожу по комнате. Когда хожу, мне легче думается. Я здесь частенько гуляю по парку, иначе мозги отказываются работать.

— Вид у вас тут очень деловой, — сказал Руперт, озираясь.

— Ну что ж, — скромно заметил адмирал, — может мы и делаем какое-то дело, а может, и нет. Самому это не видно.

Руперт засмеялся. Он давно привык к тому, что адмирал любит скромничать.

— Да нет. Я говорю серьезно, — мягко попрекнул его Лилл. — Ведь это новая организация. Совсем непохожая на то, что было, и нам, пожалуй, трудно пока определить, насколько она эффективна.

— Почему? Что в ней нового?

— Мы еще об этом поговорим, Руперт. — Адмирал сел на обитый ситцем диванчик в эркере, в каждую из трех старинных рам которого был словно вписан кусок залитого солнцем парка. — А пока, давай о тебе Знаешь, я был очень удивлен, когда Поль Пул и Джонсон пришли ко мне вчера с предложением насчет тебя. Не понимаю, как я сам об этом не подумал.

— Спасибо, — поблагодарил Руперт.

— Не будь таким сухарем, мой мальчик. — Адмирал хорошо знал Ройса и умел различать интонации его голоса. Он достаточно хорошо изучил и его дурные и хорошие стороны. — Я говорю искренне. Ты для нас идеальный человек, и я просто ума не приложу, как же я раньше о тебе не подумал. Наверно, потому, что мне казалось, ты нашел себе место в жизни и стало быть, говорить больше не о чем.

— Я нашел свое место в жизни, — подтвердил Руперт. — Но оно ушло у меня из-под ног.

— Да, слыхал, — улыбнулся адмирал.

— Но все же объясните, адмирал, на что я вам нужен? — спросил Руперт, начиная испытывать нетерпение. — В вашей специфической области?

— Понимаю, понимаю, тебе сейчас некогда. Ты ведь завтра уезжаешь в Советский Союз?

— Да, на «Балтике», на их теплоходе.

— Завидная поездка! Тебе будет интересно все, что ты там увидишь. А ты старайся увидеть как можно больше.

— Я, в сущности, еду туда, чтобы разыскать следы греков на Черном море.

— Знаю. Однако, надеюсь, это только повод. Тебе надо увидеть и все остальное. Это ведь ни на что не похожая страна.

— Боюсь, ни на что другое у меня не хватит времени, — усомнился Руперт. — Россия слишком велика, слишком сложна, чтобы судить о ней с налету.

Адмирал соскочил с диванчика.

— Не называй ее Россией! — коротко сказал он. — Называй ее так, как они зовут ее сами: Советский Союз или СССР. Это очень важно, Руперт.

Руперт молча ждал, зная, что адмирал обиняком подходит к цели разговора. Однако в чем, собственно, его цель? Это был отдел морской разведки, но тут пахло чем-то еще, да и сам адмирал, видимо, стремился создать в своем учреждении атмосферу интеллигентности.

— Ты о нас ничего не знаешь?

— Нет.

— Позволь, я тебе объясню. — Адмирал снова уселся на диванчик; его короткие ноги не доставали до пола. — Мы — военно-морская разведка. Это ты знаешь. Однако мы занимаемся нашим делом по-новому. Мы затеяли это лет пять назад, но только недавно сообразили, как добиться того, что нужно.

Адмирал поглядел на него, словно спрашивая, все ли ему понятно, и Руперт неопределенно кивнул.

— Иу, мы, конечно, занимаемся и тем, чем занимаются все. Разведываем местность, собираем обычные сведения. Это дело немудреное. Приходится выполнять и это, чтобы обеспечить себя со всех сторон, действовать и вширь и вглубь. Но мы пытаемся вести разведку несколько обстоятельнее, чем это делают обычно. Тебе интересно?

— То, что вы говорите, весьма любопытно, — заметил Руперт. — Не думаю, однако, чтобы я мог быть вам полезен. Как вам известно, существует мнение, что у меня кое в чем странные взгляды…

— Вот это и делает тебя для нас идеальным человеком. Говоря откровенно, ты именно тот, кого нам не хватает. Почему? Потому что у тебя есть опыт: ты много жил за границей и можешь понять чужую точку зрения, чуждую нам психологию. Ясно, к чему я клоню?

— Вы говорите о национальном психическом складе? — спросил Руперт. — G национальном характере?

— Назовем это так, — подтвердил адмирал. — Но давай говорить конкретно. Поскольку мы — отдел разведывательного управления, мы, естественно, обязаны получать такие же сведения, как и все учреждения подобного рода. Но мы хотим большего, и я постараюсь тебе объяснить, чего именно. Вот ты, например, едешь в Советский Союз. Прекрасно. Когда ты там будешь, кто-нибудь из наших сотрудников попросит тебя поинтересоваться тем или иным объектом — думаю, что сейчас это либо радиостанции, либо радарные установки; заранее не скажу. Я не могу запретить им давать тебе обычные задания, да и с чего бы я стал это запрещать? Но это не все. Я хочу от тебя, Руперт, чтобы ты поехал туда как настоящий дипломат.