Мемуары - Роман Днепровский

 И ещё, почему-то, представляется мне, что дети-внуки товарища Брагина точно так же, как я, как миллионы под-совецких школьников, жрали ту самую идеологическую баланду, которую готовил для них советский миннаробраз и агитпроп - и тихо плевались. И таскали в школу связки макулатуры, в которые были упакованы мечты о мiровой революции и красных флагах над Эйфелевой башней. Впрочем, мечтам этим в макулатуре - самое место.

 Одним словом, мой вам совет: обучайте вашего сына иностранному языку. Кто знает, может быть, ему удастся эмигрировать из пост-совецкого Мордора, стать где-нибудь во Франции хотя бы мелким буржуа, и когда-нибудь выхлопотать разрешение воссоединиться со стариками-родителями, просящим милостыню на российских рынках и толкучках. Шутка.

       Текст товарища Брагина я оставил без изменений. И даже вот это: "...Мы летели вдоль дворцов и ярко освещённых ресторанов, мимо звонкой толпы кричащей о дешёвых распродажах женщин, реклам."

Железный Конёк-Горбунок памяти двухколёсного друга

До августа 2009 года он жил на даче, на чердаке - в моей бывшей фотолаборатории. Потом, когда на месте дачного дома осталась лишь горка обугленых обломков, его покорёженую огнём раму, вместе с остальными следами пожарища, шустрые таджики, которых мы с сестрой наняли, чтобы убрать завал, закинули в кузов грузовика - и его бренные железные останки уехали на ближайшую свалку. С тех пор я остался "безлошадным"...

 Почему я вдруг вспомнил про свой велик? Понятия не имею. В годы школьного детства велосипед был не просто средством передвижения, и даже не просто статусной вещью - Другом. Боевым конём - не то Россинантом, не то - Коньком-Горбунком. Неизменным спутником во всех путешествиях по городу и за городом, непременным участником многочисленных мальчишеских приключений - далеко не всегда безобидных, кстати. Предметом зависти тех лохов, которым родители так и не купили велик. "Да-ай прокатиться! Ну да-ай прокатиться!..." - канючили они; "Попа не годится!" - презрительно ронял я, нажимая на педали и с места набирая скорость: "А ты уже Испытал Неизведанное вместе с велосипедом марки "Салют""? То-то же! У меня был именно "Салют".

 Глядя на современных тинейджеров, никак не могу понять: зачем они так низко опускают сидения на своих великах, и едут, буквально, стоя ногами на педалях? Неудобно же! То ли дело - в наше-то время!... Руль-"чаечка", седло - на максимум, и вперёд! Вперёд, на малой скорости, компанией человек в шесть-семь-восемь-девять-десять. И у каждого велик - не велик, а произведение искусства! У каждого - свои прибамбасы, свои неповторимые девайсы...

 Велики в конце семидесятых - первой половине восьмидесятых украшали примерно так же, как современные дембеля украшают свою дембельскую форму: стандартный набор "аптечка-звонок-катофоты", которые прилагались к велосипеду при покупке, считались чем-то, что само собой разумеется - а дальше уже начиналось "народное творчество.

 Во-первых, ездить с заводским рулём в некоторых кругах считалось "западло"; на помощь приходили многочисленные мастерские домоуправлений и ЖЭКов, в каждом из которых имелась слесарка, а в слесарке - стол с трубогибом. Трубогиб - это такое простейшее приспособление, состоящее из статичного ролика и вращающегося вокруг него рычага со специальной проушиной. В эту проушину заводился обрезок водопроводний трубы, конец которой боком упирался в статичный же болт или ещё какую-нибудь хреновину, привареную тут же. Затем с помощью ненормативной лексики и рычага трубу выгибали вокруг ролика - и труба принимала любую форму, которую желал иметь заказчик. Наши вело-пижоны желали иметь рули к велосипедам высотою сантиметров тридцать, а то и все сорок - чтобы при езде не сгибаться над рулём, а ехать, сидя в седле прямо, или даже чуть откинувшись назад. Эти рули носили нежное название "чаечка" - наверное, потому, что напоминали силуэт летящей птицы.

 Когда руль был выгнут, начинался его "моддинг": руль по всей его длине обматывали изоляционной лентой (чёрной - "класс!", синей - "стрём!", красной - "где надыбал красную?!!", а то и двумя-тремя - так, чтобы руль получался полосатым). Далее на концы выгнутого из трубы руля натягивались колпачки, за которые, собственно, велосипедист держится руками. Колпачки эти снимались с "родных" фабричных рулей - причём, самыми лучшими считались резиновые, от детского велосипеда "Школьник" - пластиковые, от "Уральца", "Урала" и "Камы" считались неудобными: на пластике скользили руки.

 На внешней стороне этих рукоятных колпачков были небольшие отверстия - так вот, в эти отверстия некоторые аристократы с рабочих окраин продевали шнуры, к которым крепились кисти - наподобие тех, что болтались на красных знамёнах, только поменьше. Кисти эти почему-то назывались "гизы", и их плели девчонки. Напоминало всё это какой-то средневековый рыцарский ритуал - вроде вешания на шлем перед турниром платка или перчатки Прекрасной Дамы: считалось, если у парня на концах руля велосипеда болтаются "гизы", значит, у него есть официальная подруга. И - не дай Бог отмочить какую-нибудь шутку насчёт "жених и невеста"! - за это можно было и по мордаунту получить, и не по-детски! Всё очень серьёзно!

 Сюда же, на руль, вешались звонки - слева и справа. Ручной тормоз, почему-то, был не в чести, и с руля (и вообще, с велосипеда) снимался сразу же. Потом, правда - уже во второй половине восьмидесятых - ручной тормоз был "реабилитирован", а несколькими годами раньше он считался признаком "ботаников", которых не грех и взять на таран.

 Вот, кстати, по поводу "взять на таран": на самой середине руля вешалась велоаптечка. Вы спросите, почему её вешали на руль, если ей полагается висеть сзади, под сиденьем? Всё не так просто! Сзади, под сиденьем ТОЖЕ висела такая же кожаная сумочка, в которой весело побрякивали ключи - а та, что на руле, снята у какого-нибудь лоха, "очкарика-ботаника"! Это боевой трофей - вроде скальпов бледнолицых, или ещё чего-то подобного - и совсем не обязательно, чтобы в этой сумочке-аптечке лежали ключи или ещё что-то.

 А вот замОчки на аптечках быть обязаны! Маленькие висячие замОчки - вроде тех, что вешают на почтовые ящики; примитивная застёжка аптечки заканчивалась маленькой петелькой, в которую замОчек просто сам напрашивался! И его, конечно же, вешали туда - для красоты. Некоторые эстеты ещё украшали велоаптечки, покрывая их узором из офицерских звёздочек - маленьких лейтенантских и больших майорских; говорили даже, что количество этих звёздочек соответствует количеству успешных "таранов" и "накатов" - нападений на тихо-мирно катающихся на великах благопристойных подростков (то есть, "лохов"). Правда, такие "звезданутые" мне попадались нечасто - может быть, даже и совсем не попадались, и я запомнил это с чьих-то слов.