Ласковый убийца - Дмитрий Сафонов

К такого рода звонкам Ремизов относился очень осторожно: большинство информаторов стремятся использовать прессу для достижения личных, порою весьма сомнительных, целей.

Он уже заранее не доверял своему собеседнику, но, тем не менее, собирался с ним встретиться: хотя бы для того, чтобы убедиться в правильности своих предположений.

В понедельник Ремизов пришел в редакцию около десяти часов утра. Он все-таки выяснил адрес квартиры, из которой вчера говорил с ним незнакомец – на всякий случай, пусть лучше будет; поднял архивы на Красичкова, убедился, что он – тоже очень крупная фигура, под стать Берзону; подумал, стоит ли позвонить Илье – чтобы подстраховал его во время передачи документов, но потом решил, что не надо отвлекать Илью от работы, все равно ведь потом придется обращаться к нему с просьбой проверить полученный компромат.

Ремизов сходил в буфет, выпил кофе, съел булочку с корицей. Посмотрел на часы: половина второго. Пора.

Он шел по коридору, заглядывая в кабинеты. Время обеденное. В кабинете, в котором обычно сидел Болтушко, никого не было.

Удача! Ремизов набрал по памяти номер. Сначала было занято. Чтобы хоть чем-нибудь себя занять, он стал глазеть на стены, календари, картинки… Потом ему пришла в голову одна интересная мысль. Ремизов приоткрыл дверь в коридор, посмотрел: никого нет. Он вернулся к столу Болтушко и открыл ящик. Он и сам не знал, что ожидал там увидеть: просто было любопытно.

Алексей Борисович не оправдал его надежд: фотографию жены он на рабочем месте не держал. Ремизов с сожалением закрыл ящик и потянулся к телефонной трубке. Снова набрал номер.

На этот раз ему ответили:

– Да!

– Это Ремизов, – представился он. Помолчал и добавил, – Андрей Владимирович.

Голос в трубке рассмеялся:

– Да, я помню. Располагайте мною, как хотите.

– Давайте встретимся через полчаса в "Макдональдсе", что на Пушкинской. Вас это устраивает?

– Конечно.

– Как вы меня узнаете?

– Ну-у-у… – его собеседник задумался. – Я даже не знаю.

– Я высокий, метр восемьдесят. Цвет волос – светло-русый. Буду одет в летний светло-серый костюм, галстук – черный с белым. Или белый с черным – что-то в этом духе. Этакий геометрический узор. Я буду стоять у входа, ну а в руках, как положено, буду держать газету. Как в фильмах про шпионов. Угадайте, какую?

– Какую газету? – переспросил незнакомец. – Я уже догадался – "Столичный комсомолец", конечно же.

– Правильно! – похвалил его Ремизов. – Думаю, что мы не потеряемся. Ну все, до встречи. Постарайтесь не опаздывать, – он повесил трубку.

Ровно через двадцать пять минут он стоял на входе с газетой. За пять минут он успел профессионально пробежать глазами почти две страницы, как вдруг заметил на себе чей-то внимательный взгляд. Высокий блондин, красиво и дорого одетый, подошел к нему и спросил:

– Вы – Ремизов? Андрей Владимирович?

Ремизов кивнул.

– Здравствуйте, очень приятно. Это я вас побеспокоил. Моя фамилия Кольцов. Кольцов Сергей Иванович.

Они пожали друг другу руки.

– Вы извините меня за эту глупую конспирацию, – оправдывался Кольцов. – Мне приходится снимать квартиру, но я там бываю нечасто. И подозреваю, что соседи поставили параллельный телефон. Вот поэтому мне и не хотелось называть свою фамилию.

Ремизов кивал, делая вид, что его устраивает подобное объяснение. Он потягивал клубничный коктейль. Перед Кольцовым стоял большой стакан "Кока-колы".

– А вообще-то мне скрывать нечего – Кольцов Сергей Иванович. Вот. Правда, есть здесь одна тонкость…

Ремизов удивленно поднял брови, словно желая подбодрить Кольцова:

– Какая же?

– Видите ли, Иван Степанович Красичков – мой бывший тесть. Мы с его дочерью совсем недолго прожили вместе. Но все равно я бы не хотел, чтобы это выглядело как месть отвергнутого… М-м-м… – Кольцов покрутил пальцами, подбирая нужное слово.

– Я понимаю, – прервал его Ремизов. – Давайте перейдем к делу. Вы можете мне рассказать, как к вам попали эти документы? Законным путем?

Было видно, что Кольцов замялся:

– Понимаете, – в который раз начал он, – я в свое время тоже работал с Иваном Степановичем. Мы вместе создавали предприятие, которое он сейчас возглавляет. Естественно, что у меня остались неплохие связи с работниками, в том числе и с высшим руководящим звеном. Сведения достоверные, можете не сомневаться.

– Давайте, – Ремизов разложил на столе газету, Кольцов достал несколько листов бумаги, сложенных пополам. Ремизов ловко завернул их в газетный лист.

– Хочу вас спросить, – Ремизов внимательно посмотрел Кольцову в глаза. – А какой вам интерес от скандала вокруг Берзона и Красичкова?

– В каком это смысле? – не понял Кольцов.

– В прямом, – отрезал Ремизов. – Насколько я успел понять, вы не заместитель Берзона. Вы также не работаете у Красичкова. Стало быть, желание подсидеть начальника мы отметаем. Второе: денег вы не просите, вы – человек небедный. Так ведь?

Кольцов самодовольно усмехнулся.

– Значит, вы просто хотите скандала – скандала в чистом виде. И, как мне кажется, любой ценой. Я не исключаю такую возможность, что все это, – Ремизов постучал пальцем по газете, – дезинформация, а меня вы решили использовать "втемную". Может такое быть? А, Сергей Иванович?

Кольцов снова улыбнулся:

– Тогда бы я предложил вам деньги. Попытался бы вас купить.

– За сколько? – Ремизов был абсолютно серьезен.

Кольцов задумался: он не ожидал этого вопроса.

– Ну… Скажем, десять тысяч. А?

Ремизов посмотрел на него оценивающе:

– Мало. Если вы помните, честный журналист продается только один раз. Но ведь это нужно сделать так, чтобы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Согласны?

– Согласен. Надо продать себя выгодно. Не продешевите – если вы, конечно, честный журналист.

– Именно поэтому десяти тысяч мне мало.

– А сколько бы вам хотелось? – словно невзначай спросил Кольцов.

– Сто как минимум, любезный Сергей Иванович, – Ремизов внимательно следил за реакцией собеседника. – Причем сразу.

Кольцов поджал губы и наморщил лоб: он задумался.

– Ну, нет, Андрей Владимирович. Сто – это все-таки многовато. Нет, сто – это сумма нереальная.

– Как хотите. Нет – значит нет. А за десять продаваться просто смешно. Правда ведь?

– Да, пожалуй, – согласился Кольцов. – Десять тысяч – это не деньги.

– Ну ладно, с вашего позволения, подведем итог нашей беседе, – Ремизов положил руку на газету. – Я все внимательно прочитаю, проверю, и постараюсь уже завтра с вами связаться. В крайнем случае – послезавтра. Номер вашего мобильного у меня есть. Так что… Все, спасибо за ваше предложение.

– Пока не за что, – отозвался Кольцов.

Мужчины встали и еще раз пожали друг другу руки. Ремизов не стал сразу уходить – подошел к стойке, чтобы заказать еще что-нибудь. Ему хотелось увидеть, куда пойдет Кольцов, в какую машину сядет, будет ли его кто-нибудь сопровождать, и т. д. Он увидел все, что хотел: следом за Кольцовым направился спортивного вида широкоплечий мужчина. Во время их разговора он сидел за столиком неподалеку и делал скучающее лицо. Ремизову он сразу показался подозрительным. Так и есть: мужчина обогнал Кольцова и открыл дверцу "шестисотого" "Мерседеса", стоявшего рядом со входом. После того, как Кольцов сел на заднее сиденье, мужчина осмотрелся и быстро запрыгнул на переднее. "Мерседес" сорвался с места и исчез, оставив легкое облачко пыли. Ремизов расплатился, взял свой пакет с чизбургерами и "Кока-колой", поблагодарил девушку и вышел на улицу.

Он спустился в подземный переход, вышел у редакции "Известий", посмотрел, где парковщик. Убедился, что он далеко – занят с другим водителем – быстро завел машину и укатил прочь.

Вопросов было предостаточно: ну, например, первый и самый важный – кто такой Кольцов? Чего он хочет добиться? Что это за документы? Почему для него так важно, чтобы эти документы получили широкую огласку? Важно до такой степени, что он готов заплатить сумму, значительно превышающую десять тысяч долларов, хотя и меньшую, чем сто? Впрочем, Ремизов видел, как он колебался. Ему показалось, что Кольцов готов если не заплатить сто тысяч, то по крайней мере подумать над этим. Нет, это неспроста.

Ремизов ехал по Бульварному кольцу и размышлял над всеми этими вопросами. Он ехал в сторону набережной Москвы-реки. У Храма Христа Спасителя развернулся и отправился назад, на ходу прикидывая различные варианты.

Так потихоньку он добрался до Петровского бульвара. Свернул налево, на Петровку и остановил машину невдалеке от знаменитого здания, проехав чуть вперед.

Здесь он положил газету на колени и развернул сложенные листы – те, что передал Кольцов. Их всего было три. Все они были распечатаны на принтере. Первый содержал текстовую информацию, на втором были нарисованы нехитрые схемы, а на третьем – номера банковских счетов. Ремизов все быстро прочитал и удивился грамотности и простоте изложения. Его заинтересовал этот материал – он был сделан с таким расчетом, что не мог не заинтересовать, но это-то и настораживало. "Нет, надо обязательно посоветоваться с Илюхой", – решил Андрей Владимирович. "Он точно скажет, в чем здесь подвох. Не может быть и речи о публикации ТАКОГО материала без тщательной проверки."