Акбар Наме. Том 4 - Абу-л Фазл Аллами

и в тот день Аваз-хан, сын Ислам-хана и брат Фаррах Хусейн-хана, покинул врага и примкнул к царским силам. Передовой отряд достиг берега реки и захватил лодки, оставленные Али Кули-ханом и его людьми и полные добра. От лодочников они узнали подробности приключений лицемера и затем войско двинулось по берегу Сарвара. Обыскали все окрестности, низины и возвышенности48, однако не обнаружили следов. Заслуживающие доверия люди уверяли: если бы той ночью, когда [армия] подошла, Али Кули-хан был в Мухаммадабаде, негодяя бы поймали. Видимо, то происки Муним-хана, ибо он ради собственных целей не желал, чтобы того схватили. Во-первых, воспретил нападать ночью и, во-вторых, послал ему предупреждение. Стало известно, что Али Кули лесными тропами направился в крепость Чи-лупара49. Его Величество мудро закрыл глаза на поведение Муним-хана. На следующий день лодок не оказалось, а брод, что позволил бы перейти вздувшийся поток (Готру), не был известен, поэтому войско шло по берегу и разбило лагерь напротив Чилупары. С обеих сторон грянули выстрелы50. Когда Али Кули узнал, что напротив находится сам Его Величество, то ушел оттуда. Наутро армия двинулась вперед, и следуя вдоль реки, достигла Мау51 и разбила лагерь.

266

Во время этого необычного путешествия шли через леса и повстречали различных диких зверей — наземных и водных. Проворные юноши охотились на них. На глаза Его Величеству попадались разные животные. Он приказывал воинам стрелять в них. Когда царский лагерь52 двигался по берегу, речные обитатели, к примеру крокодилы, вылезали из воды и показывались на суше, но едва вдали поднималась пыль войска, сразу возвращались в воду. Встретилось несколько зверей, которых не взяли ни стрелы, ни пули. Словом, процессия находилась неподалеку от того города, когда пришли вести, что Бахадур-хан воспользовался возможностью отправиться в 267 Джаунпур и спасти свою мать. Он также взял в плен Ашраф-хана и задумал напасть на величественный лагерь. И предающимся охотничьим занятиям пришлось вернуться туда.

Вот подробности этой истории. Когда отзвук похода против Али Кули-хана достиг Сикандар-хана и Бахадур-хана, и они проведали, что мать Али Кули захвачена Ашраф-ханом в Джаунпуре, и узнали, что при нем нет значительных сил, и крепостью Джаунпура овладеть

будет весьма легко, то быстро двинулись туда. Поскольку Ашраф-хан не принял мер, чтобы усилить крепость, они спалили ворота и вступили внутрь. Часть [воинов] приставили к стенам лестницы и вошли. Когда Ашраф-хан узнал об этом, нападавшие уже были внутри. Бахадур-хан пленил его, освободил свою мать и взял ее с собой. Хотя раньше Джаунпур входил в их с братом владения, и они знали многих жителей, всё-таки разграбили город и учинили насилие. Обчистив крупных купцов, он поспешил в Бенарес. Там также предался разбою, а затем отправился в Мадан Бенарес, известный как Замания. Туда пришли вести, что царские знамена развернулись, прекратив преследование Али Кули. Сикандар и Бахадур отправились к переправе Нархан, где обычно пересекали [реку], и преодолели Ганг.

Когда Али Кули, которому угрожала возвышенная армия, ушел, а вести о неурядицах, вызванных Сикандаром и Бахадуром, дошли до царского уха, Его Величество, как уже было сказано, повернул поводья от берега Сарвара и двинулся к лагерю, иначе, чего доброго, клубящаяся пыль мятежников достигла бы его края. Однако негодяи бежали, узнав о его приближении, и спокойствие вернулось к людям в лагере. Оттуда он последовал в Джаунпур. В день, когда [Шахиншах] достиг города Низамабад, состоялась церемония взвешивания Его Величества53, и было устроено великое празднество. Род людской восхитился щедростью Шахиншаха и вознес молитвы за его долгую жизнь и царствование. После этого он возобновил движение и прибыл в Джаунпур. Когда сей богатый город украсился прибытием [Акбара], а часть царских слуг проявила огромную небрежность при искоренении мятежников, Его Величество решил устроить там резиденцию, пока не будут уничтожены восставшие с их корнем и стволом и не вернется спокойствие. В согласии с приказом благородные [мужи] и столпы державы заложили основания главных зданий, а Высочайшие уста изрекли, что, пока пыль бытия притеснителей не исчезнет с рубахи тех земель, сей город будет центром государства. Было издано повеление всем военачальникам, отправившимся на отдых и безмятежно коротающим дни в своих владениях, внести имена в списки царских войск в местах, назначенных [для сбора]. Армия получила приказ вновь выступить для преследования мятежников, и было велено не ослаблять усилия, пока Али Кули не будет схвачен.

268

Когда Али Кули стало известно положение дел, он послал ко Двору Мирза Мирака Резави, одного из ближайших сподвижников, и поведал о своих горестях и страданиях. И принес извинения за все допущенные провинности, и с помощью тысячи уловок и искусных речей убедил Муним-хана вновь выступить его заступником. Хан-ханан, знавший нрав Его Величества, не нашел смелости для этой службы и предложил для нее нескольких пользующихся уважением мужей, которых Шахиншах чтил в силу огромной приверженности поклонению Аллаху, — [мужей], подобных Мир Муртазе Шарифи, Мулла Абд-ал-лаху Султанпури и шейху Абд-ун-Наби садру. Полагаясь на Высочайшую снисходительность, у подножия престола они разверзли уста заступничества и рассказали [Акбару] несколько притч о прощении. Сей кладезь милосердия хотя и знал, что их (мятежников) сердца не были искренни, а истинная цель — выиграть время, всё-таки удовлетворил просьбу из милости к этим невежественным мужам (заступникам) и вновь простил прегрешения бунтовщиков при условии, что те раскаются в гнусных деяниях и в будущем никогда более не возымеют мысли противодействовать священной воле, но останутся навеки тверды на пути верности и преданности. Как только они явят признаки этого, им будут возвращены их владения. Хан-ханан и остальные изъявили признательность, и было дано распоряжение, чтобы Мир Муртаза, Маулана Абд-ал-лах и Муин-хан Фаранхуди отправились к Али Кули-хану и укрепили его в раскаянии, а также донесли до него добрые вести о прощении. После чего Его Величество отказался от намерения остаться в Джаунпуре и решил вернуться. В день дин, 24 исфандармаза, Божественного месяца, что соответствовал понедельнику, 11 шаабана [973 г.х.] (3 марта 1566 г.), начался поход в Агру. За неделю лагерь достиг Маникпура и раскинулся на берегу Ганга. Военачальники в соответствии с приказаниями Шахиншаха за день навели через широкую реку мост, такой, по которому мог пройти 269 лагерь. Когда Его Величество вернулся в столицу, Джунаид Карарани, племянник Сулеймана и сын Имада, обрел счастье лобызания порога и был осыпан царскими милостями.

Глава 59

Начало 11-го Божественного года