Гавайская история - Надя Лоули

У Ветки и Стива было что отметить — годовщину того памятного вечера, когда судьба столкнула их в таверне «Загнанная лошадь».

— Энджел, неужели прошло три года? — Стив поцеловал руку жены.

Ветка улыбнулась:

— Да, кажется, вечность назад я впервые услышала красивую легенду о золотоискателях, которые меняли лошадей на постоялом дворе, где я мыла грязную посуду. А потом слушала бредни одного пьяного клиента!

— А Дик говорит: да там сидит твоя красавица…

— А я несу какую-то чушь, говорю: Илья Борисович, я замуж выхожу за Стива Брауна! И глазам не верю — ты идешь к столу!

— А я-то, дурак, боялся подойти!

И они в который раз перебирали детали своей забавной и романтической истории.

Барбу надоело слушать сказку про белого бычка, но хозяева о нем не забывали, подкармливали с обеих сторон, так что ему перепало от знатного ужина. К десерту он уже дремал под столом, изредка поднимая голову в тревоге, чтоб его не забыли незадачливые хозяева, с них станется!

Экзотическая терраса, где на перекладинах расселись тропические попугаи, постепенно погрузилась в темноту. За столиками, где мерцали зажженные керосиновые лампы, слышались приглушенные разговоры и смех. Звон саговников-цикад в ночи заглушил бы даже симфонический оркестр. Большая яркая луна, выплыв из-за тучи, осветила океанскую гладь, мерцающий песок прибрежного пляжа и неясный силуэт потухшего вулкана Ваиалеале. Ветке и Стиву показалось, что они очутились вдали от цивилизации, в затерянном мире.

— Энджел, как я благодарен тебе за то, что три года назад ты не послала меня к черту вместе со всеми лошадьми!

Поцелуй пришлось прервать. Под столиком завозился Барб, он ткнулся холодным носом в Веткину ногу: сколько можно сидеть и вздыхать? Пора домой!

— Господи, никакой романтики с тобой, Барб!

А в это время в Швейцарских Альпах бушевал снежный буран. Горное шале оказалось отрезано от долины снежным завалом. Электричество было отключено, все коммуникации с белым светом осуществлялись по телефону. В холле небольшого отеля собрались почти все жильцы и обслуживающий персонал.

— Мими, иди сюда. Смотри, как разгорелся огонь в камине! — крикнула Роза, но Мишель даже ухом не повела. Она понуро сидела в кресле среди таких же скучающих по воле и снегу детей.

Вот уже вторые сутки выходить наружу было запрещено. В соседней гостинице пропали трое туристов, они не вернулись с утренней лыжной прогулки. Все молили Бога об их спасении и надеялись, что им удалось найти убежище в горах, чтобы переждать непогоду. Поисковая группа вернулась ни с чем. И неудивительно. Порывы ветра сотрясали плотно закрытые ставни, в окна, выходившие на террасу, можно было увидеть, как в горах вздымаются белые волны, будто разверзлась морская пучина; не верилось, что можно положить конец разбушевавшейся стихии. И было такое чувство, что на всей земле уцелело только это горное шале, с горсткой притихших людей, слушающих вой ветра, да белый смерч, взвихривший долину.

Роза передернула плечами от озноба, ей захотелось подняться наверх в номер, забраться с головой под одеяло и ни о чем не думать. Она сходила с ума! Паскаль застрял в соседней деревне, куда он отправился еще накануне, чтобы взять машину напрокат. Они с Мими остались один на один. К этому испытанию Роза не была готова. Но делать нечего, ребенок не виноват, что взрослые играют в свои игры, более изощренные, чем «дочки-матери». Она опять посмотрела на притихшую, грустную девочку: как же она похожа на отца! Роза приняла решение — как там говорится, если гора не идет к Магомету, то…

Она подошла к креслу, где Мими свернулась клубочком, опустив голову на сложенные руки.

— Мими, девочка моя! — Ее голос дрогнул.

Мишель недоверчиво подняла лицо. «Господи, она совсем еще ребенок», — подумала Роза и неожиданно для себя протянула руку и прикоснулась к плечу девочки:

— Мими, я люблю тебя!

Мишель отвернулась и заплакала. Роза подсела к ней, прижала ее к себе и вдруг поняла, что сказанное ею чистая правда.

— Девочка моя глупая! Ты же папина дочь, а я пану люблю, и тебя тоже! — Она говорила ей ласковые слова, целовала.

Мими, уткнувшись ей в грудь, сквозь слезы спросила:

— А можно я перееду к вам с папой? — И опять залилась слезами. А потом, еще крепче прижавшись к Розе, тихо прошептала: — Мама выходит замуж.

Паскаль, усталый и невыспавшийся, вернулся в шале утром. За ночь навалило столько снега, что пришлось тащиться за специальным бульдозером, который прокладывал дорогу. Электроснабжение было восстановлено, сугробы разгребли. Низкое зимнее солнце как ни в чем не бывало сияло на ярко-синем небе. Воспоминания о снежной буре казались фантазией голливудского режиссера.

Он поднялся и тихонько (было семь утра) вошел в номер и глазам своим не поверил — картина называлась «Штиль после бури». Роза и Мими, крепко обнявшись, спали сном праведников. Мишель улыбалась чему-то во сне.

Паскаль, продрогший в дороге, сбросил куртку и, не раздеваясь, кинулся к ним в кровать:

— Девочки мои, как я устал и замерз!

Девочки со сна завизжали:

— Какой ты холодный! Ой-ой, и к тому же небритый!

Узкая горная дорога вилась серпантином вокруг горы Ваиалеале. Было раннее утро, ночной туман еще не растворился в лучах восходящего солнца. Привычно огибая знакомые виражи и горные выступы, Стив слушал утренние новости и улыбался своим мыслям. А мысли были очень далеки от восхищения природными красотами. Он восхищался другому, странному горделивому ощущению, переполнявшему его: он будет отцом!

— Да, да, да!

Машина заскрежетала, и Стив резко затормозил у скального выступа, повернув, он сбросил скорость: еще не хватало разбить машину! Эхо камнепада постепенно затихло. Петляющая узкая горная дорога не позволяла расслабиться, опасность таилась на каждом вираже! Но Стив вновь мысленно вернулся к утренним событиям.

Ветка сообщила ему новость за завтраком. Так буднично и спокойно, будто это будет по крайней мере пятый ребенок. Наливая кофе, она, между делом, словно речь шла о погоде, сказала:

— Дорогой, хотела тебе сказать, у нас будет ребенок!

Стив, отхлебнув горячего кофе, недоверчиво посмотрел на нее.

— Какой ребенок? — спросил он.

Ветка, погладив живот, многозначительно улыбнулась. До Стива наконец дошло, он глупо заморгал и поперхнулся:

— Мальчик или девочка?

Ветка засмеялась:

— Еще не знаю, срок всего четыре недели! Я было не поверила, но тест на беременность был положительным, а вчерашний визит к врачу подтвердил, что это правда.