Знак ворона - Ингвар Хольгерсон

Пока я отвлекся от ворот, таран уже добрался до них, и раздался первый гулкий удар, неожиданно сильный для такого хлипкого, сделанного на скорую руку сооружения. И тут же сверху сверху пролился дождь кипящей смолы. Повалил черный дым. Когда он развеялся, оказалось, что таран цел и невредим, а на место погибшей обслуги встают новые воины. Из орденских никто не пострадал. Я начал подозревать, что пока они рядом, таран невозможно будет поджечь, даже если облить земляным маслом полностью. Удары, тем временем, зазвучали снова. Я послал одного из пажей к воротам, а другого - на южную стену и стал ждать подробных сообщений. Раньше, чем оба они вернулись, появился гонец, прибывший по собственному почину, и рассказал, что у южной стены первая атака захлебнулась. Более глубокий там ров удалось закидать фашинами только до половины, а меткая стрельба со стен окончательно смутила нападавших. Правда, и потеряли они всего порядка сотни человек, а у нас выбыло из строя десятка четыре. Северные лучники экономили стрелы, но били прицельно и очень точно. Отсылая гонца обратно, я приказал отправить раненых в цитадель и напомнил, что радоваться успеху рано: за первой атакой обязательно последует вторая, а потери и так непозволительно велики. Делалось это скорее для очистки совести, потому что для Валдона все было очевидно и без меня.

Вернувшийся от ворот паж принес новости не столь радужные. Конечно, Гельмунд потерял около четырехсот человек, но это еще ничего не значило. При штурме, особенно в начале боя, нападающие всегда отдают за одного убитого врага пять-шесть своих. Зато успехов он добился немалых. Под ударами легкого с виду тарана ворота уже дали первые трещины. Сама же проклятая конструкция упорно не желала гореть, а метко брошенные камни почему-то падали вокруг нее. Орденские тоже были неуязвимы, как заговоренные. Кроме того, лучники непрерывно стреляли по стенам, а вражеская катапульта осыпала верхушку башни градом щебня.

Я был практически уверен, что рыцари защищают и себя и таран магией, и не мог ничего придумать. Оставалось только надеяться, что загадочный рейвеновский план по их уничтожению подействует в ближайшее время. Но вот если не подействует, и рыцари останутся живы... Пока я ломал голову над их уничтожением, явился второй посланец. Естественно, южную стену атаковали второй раз. Притом, Эдмунд, в сопровождении двоих орденских рыцарей, гарцевал на белом коне посреди нападающих, повышая боевой дух, и стрелы его не брали. Вполне понятно, почему. Вот ведь бесовщина какая...

От ворот раздался грохот и радостные вопли. Похоже, люди Гельмунда достигли желаемого. Однако, даже от меня было видно, что произошла неприятная для них заминка: рама, на которой был подвешен таран, не проходила по высоте в коридор под башней, и потому внутренние ворота оказались недосягаемы. Обычно в таких случаях берутся за молоты и топоры, но здесь они едва ли помогли бы. Благодаря усилиям кузнечного цеха, внутренние ворота были укреплены и окованы железом.

Нападающие слегка растерялись, и наши не замедлили этим воспользоваться. Сверху обрушился целый град камней и стрел. Один из камней сбил трандальского рыцаря с лошади, другой переломал ноги коню его соседа. Однако, Эд оказался толковым полевым командиром. Рога мгновенно протрубили отход. Таран медленно покатился назад и замер на расстоянии чуть больше полета стрелы от башни. К нему сразу подтащили щиты, которых заготовлено было явно достаточное количество, и рядом закипела какая-то деятельность. Я понял, что Эд приказал расклепать цепи и внутренние ворота будут выбивать тараном с рук. В этом случае воинам придется крепко постараться, но успех останется только вопросом времени и потерь.

Стрельба с обоих сторон почти прекратилась, и я присел, воспользовавшись передышкой, чтобы дать отдохнуть глазам. Судя по солнцу, штурм продолжался уже около двух часов. Я понял, что, если события пойдут тем же путем, то к вечеру враги ворвутся в город.

¤ * *

Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, Дэниел стащил шлем и обтер мокрое от пота лицо. Неизвестно, старость брала свое или слишком тяжелы оказались камни, но он ощущал немалую усталость. Передышка в бою случилась весьма вовремя. Как это ни смешно, но Дэниел впервые участвовал в защите осажденного замка в роли рядового солдата или, максимум, сержанта. Раньше ему случалось попадать в осаду только дважды, и оба раза он сам руководил обороной. И даже не представлял, что такой бой больше похож на тяжелую работу под летящими стрелами. Все предыдущие два часа как-то слились в один непрерывный поток. Он то крутил вместе с другими ручку подъемника, то устанавливал между зубцов камни, то кидал уголь в жаровню под котлом, в котором грелась смола. А воздух был просто полон звенящей и летающей смертью. То и дело башню осыпало великанскими пригоршнями мелких снарядов. Какой-то парень-рбалетчик, оставивший на секунду свое оружие, чтобы помочь Дэниелу скинуть очередной камень, пошутил:

- Здесь два щита надо, один спереди, другой сверху.

И вдруг осел, получив в шею стрелу. После этого Дэниел наблюдал нападающих уже в прицел арбалета. Дважды он пускал стрелы в нагло гарцевавшего рыцаря, но те отклонялись, будто сдутые каким-то волшебным ветром. А когда Дэниел присел перезарядить арбалет, парень, занявший его место, вдруг выронил оружие и полетел вниз со стены, как будто сдернутый невидимой веревкой. На Дэниела пахнуло холодом.

Сейчас маршал, да нет, пожалуй, уже не маршал, а просто Дэн Свободный воин, решил поберечь силы перед рукопашной. И внутренние ворота и стоящая за ними наспех выкованная железная решетка едва ли долго будут выдерживать удары заколдованного тарана. А когда все преграды падут, потребуется сдерживать толпу нападающих клинками, чтобы прикрыть отход. Добровольцы на это дело уже вызвались, и Дэниел знал, что, каковы бы ни были приказы юного маршала, он встанет рядом с ними. Черные рыцари были, конечно, неуязвимы для стрел, но железо их брало, и Дэниел хотел противопоставить свое умение силе. Почему-то он был уверен, что смерть каждого трандальского гостя будет большим шагом к победе, чем гибель сотни других воинов.

На равнине опять взвыли рога. На этот раз вслед за шедшими на приступ пехотинцами двинулась конница. Расчет Эда был вполне ясен: он собирался сразу же, как только будет расчищен штурмовой коридор, ворваться в город и отрезать отступающих от цитадели. Ральф тоже это понял и послал человека вниз с приказом готовить баррикады. Теперь, если не случилось бы какого нибудь чуда, всадники окажутся заперты на площади перед воротами, как в ловушке. Конечно, для такой толпы пеших разобрать завалы - дело недолгое, но за это время всадников легко можно было расстрелять с башни и из окон домов. Тут Дэниел сообразил, что снова рассуждает как маршал и взялся за арбалет.