Знак ворона - Ингвар Хольгерсон

Вдруг рыцарь резко обернулся и шарахнулся в сторону, опустив меч. Это Рейвен ткнул ему чуть не в забрало шлема... нет, не оружием, а, как мне тогда показалось, каким-то веником. Вот тут я понял, что у меня есть последний шанс, и я его использовал. Моим ударом мог бы гордиться Дэниел. Палаш тяжело чавкнул, разрывая горло противника, и застрял в ключице. Я рванул клинок на себя и рухнул, не удержавшись на ногах. Он, в общем, тоже. Кажется, я на секунду потерял сознание, а когда пришел в себя, то рыцарь лежал уже без шлема, а над ним склонился Рейвен. Я с трудом встал и подошел, чтобы посмотреть в лицо своему врагу.

Лучше бы я этого не делал. Враг мой оказался мужчиной лет сорока, могучим северянином благородного вида... только такого вида, как будто умер уже неделю назад и до нашей встречи хранился на леднике. Больше всего меня поразили его молочно-голубые глаза. Целиком голубые, без зрачков, прямо как у трехдневного котенка. Из смертельной раны кровь не хлестала потоком, а выворачивалась какими-то сгустками, как будто уже свернулась в жилах. При этом он еще и говорил. Слабо-слабо, правда, но говорил. К сожалению, я слишком плохо знаю нордмарский, и понял только последнюю фразу:...

- сказала, что меня сожгут в доме, но умру я от пучка травы.

Рейвен кивнул, и ответил тоже по-нордмарски, хотя и с сильным акцентом:

- Проклятья должны исполняться.

Рыцарь снова пошевелил губами и прошептал:

- Ухожу... Как тебя зовут, мой убийца?..

Обращался он к Рейвену! А Рейвен воспринял это как должное и ответил, прикрыв левый глаз:

- Некоторые зовут меня Гримнир.

Полумертвое лицо рыцаря перекосил ужас, голубизна полностью залила белки, он выдохнул, целиком прогнувшись, как в агонии:

- Отец!.. - и умер. Теперь уже окончательно.

Рейвен поднялся с колен и бросил на грудь мертвецу то, что я принял за веник. Это был пучок полыни, перехваченный осиновым лыком. Потом повернулся ко мне и сказал голосом ехидного старого пройдохи:

- Ладно, герой, воевавший со Смертью, пошли мародерствовать. Для поднятия боевого духа войскам нужны доказательства вашей блистательной победы.

¤ * *

Оказывается, пока мы сначала приключались по кустам, прячась от вышедших помочиться рыцарей, а потом совершали героические подвиги, Дэниел с Ральфом не ложились спать. И первым вопросом Дэниела, встретившего меня во дворе цитадели, было:

- Ну как? Получилось?

Я гордо похлопал по привешенному на луку седла щиту, черному с белой тварью, напоминающую змею с крыльями. Этот щит и прихваченный заодно плащ сослужили мне на обратном пути хорошую службу, когда у одной из развилок нас повстречал патруль с гельмундовскими значками. Эти вояки предпочли просто бочком проехать мимо, настолько боялись собственного союзника. А я тогда понял, что начинаю любить Рейвена за его неожиданные идеи.

Но раньше, чем я распустил перед Дэниелом павлиний хвост, Рейвен скомандовал:

- Приводи себя в порядок, и наверх. Поговорим в башне.

Мне оставалось только кивнуть.

Через четверть часа мы собрались на прежнем месте. Я про себя отметил, что моя комната теперь превратилась в место для военных советов. Что ж, пока это было не худшим ее применением.

Самое сложное началось, когда стало понятно, что от нас ждут связного и подробного рассказа. Из меня рассказчик вышел достаточно бестолковый, потому что половину происшедшего я просто не понимал, а местами не знал, что можно упоминать, а что не стоит. Например, беседу Рейвена с рыцарем я опустил, захочет - расскажет сам. И, кажется, правильно сделал. Во всяком случае, сам Рейвен был доволен. Когда я закончил, на Рейвена обратились все взгляды. А он играл посеребренным кинжалом с таким видом, будто зашел сюда случайно. Надо полагать, держал паузу, чтобы изреченное позже выглядело как можно эффектнее. Но капитан Ральф довольно бесцеремонно эту паузу прервал:

- Можете ли вы, сударь, теперь сказать, с чем мы имеем дело? И главное - что от этих рыцарей можно ожидать?

Рейвен потер переносицу.

- Можете быть уверены, Ральф, Кариссу по камушку они действительно не раскатают. А вот насчет всего остального... Ну, во-первых, по меньшей мере, часть из них является в некотором смысле магическими существами. Я могу предположить, что подобные изменения вызываются искусственно, при помощи какого-то ритуального посвящения. Можно даже понять механизм. Они, видимо, проходят сквозь опыт смерти.

Кажется, мы все трое посмотрели на Рейвена одинаково непонимающе.

- Это как? - спросил Дэниел.

- Даже не знаю, как проще объяснить... Смерти не боятся только дураки и безумцы. Но вот чтобы наложить на себя руки, мужества надо побольше, чем чтобы в одиночку против сотни ломануться.

Дэниел хотел было запротестовать, но потом подумал, и ничего не сказал. Рейвен же продолжал:

- Так вот, смерть является неотъемлемым атрибутом жизни, поэтому бороться с ней никто и не пробует. Всякие там эликсиры вечности - это чушь. Некромантические штучки тоже не возвращают мертвого к жизни, а дают только весьма мерзкое ее подобие, и то ненадолго. Из всего вышесказанного косвенно следует только один вывод: чтобы победить смерть, нужно идти ей навстречу.

Уж не знаю, какими путями блуждала рейвеновская логика, только мне этот вывод очевидным не показался. Но для того, чтобы оспаривать мысль, надо узнать ее до конца, и я стал слушать дальше.

- Как они конкретно это проделывают, я не знаю. Не думаю, что горло себе режут или вешаются. Но факт тот, что черпнувший, так сказать, из колодца смерти, внутренне изменяется. Естественно, пустив смерть в себя, нельзя остаться прежним. Притом, подозреваю, что они перестают стареть. Да и вообще, приобретают кучу необычных свойств. В частности, их становится очень сложно убить.

- То-есть, они, по сути, нежитью становятся, вроде вампиров всяких? - спросил Ральф.

- В том-то и дело, что нет. Как писал один неизвестный мудрец, каждый человек неосознанно носит в себе частицу собственной смерти. Так вот у них смерть является частью сознания, и именно из этой части исходит их магия.

Теперь не выдержал Дэниел:

- Слушай, Рей, не знаю, как других, а меня ты уже совсем запутал. Ты уж объясни мне, дураку, что они могут и чем их убивать.

Рейвен слегка задумался.

- Что они могут, я понятия не имею, наверняка, многое, если дать им время для ритуальной подготовки. А в бою... Ни взглядом, ни словом они не убивают. Зато с оружием их победить очень сложно. Требуется нанести сразу же несовместимую с жизнью рану, ну, там, копейный удар на полном скаку, голова с плеч, или что-то подобное. Серебра они, скорее всего, не боятся, всяческих священных реликвий тоже, к какому бы богу эти реликвии не относились.