Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж - Марина Орлова

— Как ты мог? — уперла девушка руки в бока, укоризненно взирая уже на стушевавшегося волка, но по виду было понятно, что она еще вернется к теме охоты на нее и того, что я скрывал данный факт.

— Да починим мы этот забор! — истерично и обиженно подметил униженный и оскорбленный Магический Зверь, которого я так удачно переквалифицировал в козла. Того, который «отпущения».

— Как и когда? — не отставала девица, начиная нервно расхаживать и резко жестикулировать, из-за чего пришлось даже пару раз увернуться, чтобы не словить по лицу. Девчонка, конечно, хрупкая и, вообще, почти человечка, но я точно знаю, что рука у нее тяжелая. — Кто этим займется? Охота на меня ведется, судя по всему, уже давно, о чем я узнаю только сейчас, — посмотрела она на меня мрачно и многообещающе, давая понять, что я теперь на низкокалорийной диете и буду питаться исключительно овсянкой. Тем более, что пополнить запасы мы не успели. Кстати, надо бы этим также заняться. — Володька мне уже почти две недели не может дырку в крыше заделать, а тут забор заново возводить! — «кинули очередной камень в мой огород», как принято говорить у деревенских. Чувствую, вредность ведьмы только набирает обороты, и я услышу еще не один упрек. А Велес, ск… нехороший такой, в этом только поможет. Эх, а ведь почти выставил виноватым волка… — Кто этим будет заниматься? Ты? Где мне теперь укрыться без забора?

— Ну, не то, чтобы я… — кашлянул Велес, смущенно посматривая на когтистые «лапки», а после расплылся в хитрой улыбке. — Но забор мы тебе возведем быстро.

— Ага, так же быстро, как крышу отремонтируете, — съязвила девица, злобно сверкнув глазами.

— Ну, придется повозиться побольше одного часа… — призадумался Велес. — Но делом займется не криворукий де… — начал он и запнулся, нервно оглянувшись. — Не твой бездарный рабочий, а благородный и благодарный мужик с золотыми руками! — гордо и значимо закончил волк, язвительно покосившись в мою сторону.

— Чего? — не поняли мы с Дариной и переглянулись.

— Ты о ком?

— О Ждане. Он и крышу тебе уже залатал и сейчас как раз занимался тем, что прочищал дымоход, а то, по его мнению, тот уже много лет не обслуживали.

— Кто такой Ждан? — растерялась Дарина.

— Дык, охотник. Он пришел в сознание, пока вас не было. Ну, пока ждал твоего возвращения и решил… так сказать время скоротать, да тебя отблагодарить… — жизнерадостно оскалился волк под нашими изумленными взглядами.

Тут, легок на помине, из-за сарая, вытирая тряпицей руки от черной сажи, вышел, собственно, полуголый богатырь, в распахнутой рубашке… причем, моей: со вставками цветочной вышивки, заботливо прилаженными Дариной. Признаюсь, я откровенно ненавидел эту тряпку… но в данный момент меня переполнял просто неописуемый гнев, что кто-то посмел покуситься на мой линялый цветочек… в смысле рубашку. Особенно бесило, что на блондине рубаха смотрелась так же мужественно, как кольчуга! Мыслимо ли это, вообще?

Почему на мне она была как на рогатом скоморохе, а тут!

На нас… Ждан внимания пока не обратил, чем мы пользовались и разглядывали охотника, который был, как мне кажется, слишком живым для недавнего полутрупа. Вот, прямо, до омерзения румян и смугл, что кулаки чесались выписать ему в его… жбан, дабы соответствовал представлениям.

Но несоответствия, похоже, волновали только меня. Потому что волк торжественно и со значением улыбался, насколько это возможно с его мимикой, и едва языком уважительно не цокал, кося хитрым взглядом на меня. Убеждался, что я его восторгов не разделяю, и ехидная морда становилась только радостнее, а ухмылка пакостнее.

Но оставался еще один персонаж, чью реакцию увидеть показалось мне неожиданно важно и интересно. Потому повернул голову и едва сдержал рык раздражения, который зародился в глотке: Дарина рассматривала недавнего трупа круглыми глазами, пока бледное лицо заливала краска смущения. Почти такая же румяная, как недавно подо мной… в смысле… короче! Но хуже то, что сейчас румянец был значительно ярче, и раздражение мое только возросло, отчего ладони словно сами сжались в кулаки.

— Велес, ты там где запропастился? Тебя только за смертью посы… — заговорил блондин и поднял-таки свой жба… голову он поднял, и встретился взглядом с Дариной. После секунды промедления, растянул губы в восторженной, но, главное, обаятельной улыбке.

Нет, вот откуда, спрашивается, у него такие белые зубы? Охотник, ведь! Жрать должен, что попало, отсутствие гигиены, опять же, и прочее. Надо было выбить парочку передних, пока была возможность, и свалить кощунство на кладбищенских гулей. Ну, а что? Мало ли, у них наверняка уже зубы в дифиците. У гулей-то диета еще хуже, чем у охотников, зубы не железные, а те, что после жизни остались. Так что конфискуют у новых трупов по случаю и без…

Эх, жаль только, что сейчас это уже бессмысленно.

Девушка вздрогнула, кажется, даже дыхание затаила, как-то часто-часто заморгала и стала нервно поправлять на голове съехавший платок. Нет, уже ни в какие ворота!

— Дарина, — подал Велес голос, а после обошел девушку со спины и подтолкнул ее в сторону незваного гостя. — Знакомься, это Ждан — богатырь, толковый охотник, который отличает обычных псов от Магического Зверя, и дворянин, — понизив голос, добавил он со значением. — И, несмотря на благородное происхождение, очень толковый в хозяйстве! Наконец-то стены этого дома увидят настоящего мужика! — распинался он, пока рьяно толкал девушку на кучу бревен, где, неровен час, эта непутевая себе ногу повредит, или буйную головушку расшибет. Ага, особенно, когда все внимание ведьмы сосредоточенно не над тем, что под ногами, а то, что в распахнутой рубахе и с курчавой гривой. И я не только про голову говорю, но и про вырез в рубахе. Теперь понятно, почему как он отличает Магического Зверя от оборотня и не мерзнет в подобном виде! А ведь не лето на дворе!

Сделал шаг вперед, чтобы придержать бедовую девчонку под локоть, надеясь, что она не надвернется на куче сгнивших бревен, что по недоразумению служили забором долгие годы, но тут:

— Я помогу. Опасно же, ногу еще подвернешь, красавица! — заволновался охотник, бросившись навстречу неловко ступающей девушке, которая продолжала гипнотизировать голую грудь в вырезе рубахи.

Поймал себя на абсурдной мысли, что на мою грудь она так никогда не смотрела, но быстро прогнал