Роковой поцелуй - Наталья Патрацкая

Через год ко мне подошел Николай и попросил написать стихотворение юбиляру, я написала первое за этот полусонный год стихотворение, и вошла в штопор. У меня произошел срыв воспоминаний о погибшем любимом, срыв привел меня в странную поликлинику. Мне опять сделали укол, но в больницу не увезли, и я лечилась на ходу. Сама приходила на уколы. После этого лечения я что-то стала понимать, мои мозги очистились от страха воспоминаний! Я стала писать о Валере стихи, в захлеб!

Я писала каждый день по стихотворению, я писала ему стихи целый год!

Прошел второй год после его смерти, ему было написано огромное количество стихов, и вдруг, я написала стихотворение поэту, который сидел рядом со мной в поезде.

Поэт поэта вылечил. Мы ехали в поезде и писали друг другу стихи. С этого момента я перестала жить прошлым, я вошла в настоящее время. С поэтом я ходила по берегу Волги, днем и вечером; мы ходили по Ульяновску вдоль и поперек. Мы оба были в командировке, но это не мешало нам ходить по городу, одетому в золото бабьего лета. Мы смотрели на памятник вождю, но зайти в крытый музей я не смогла.

Ульяновск, укрытый золотом листвы и огромная река Волга меня окончательно вернули к жизни. Я перестала вспоминать, я увлеченно смотрела на пейзажи, на поэта – я жила!

Нет, я не влюбилась в полненького поэта Диму, со слегка лысеющей головой, но рядом с ним мне было легко. Он был такой мягкий, сладкий, уютный! Он был добрый и до безобразия симпатичный! Я ходила рядом с ним, рядом с трамвайными путями и была почти счастлива. Но стоило нашим рукам соприкоснуться, как начались проблемы, упреки и всякая ерунда, но это была жизнь, текущая жизнь, а не прошлая жизнь, канувшая в лету. Через пару месяцев поэт перешел на другую работу, не смог он быть рядом со мной, но это было уже неважно.

В моей жизни наступил период перебора струн человеческих сердец, я увлекалась то одним, то другим, каждому писала пять стихотворений и меняла партнера, платонического партнера. В серьезные, близкие отношения я долго, а может еще год, до следующего ноября ни с кем не вступала, я боялась потерь. Я ходила в темно-синем платье с белым воротником, почти с белыми волосами, уложенными в короткой стрижке. Я нравилась всем мужчинам от студентов до седых мудрецов, я мимоходом писала всем стихи и рядом ни с кем долго не находилась.

Я стала приобретать популярность, меня пригласили выступить на новогоднем вечере.

Я ходила в вишневых полусапожках на длинной шпильке, в вишневом костюме и белой блузке или в черном, тонком свитере. В таком виде я выступила, раз пять, но видимо это не было моим призванием.

Прошло еще пару лет после утраты, а я все не находила себе партнера, да, не находила! Все стихи, да поэты, а поэты любят словами, а не сердцем. Платоническо-поэтическая любовь зашла в затяжную фазу. Годы бежали.

В литературном обществе побывало много симпатичных поэтов, я лет несколько ходила в это приятное общество, но однажды наступил предел допустимого общения.

Я покинула реальное общество поэтов и перешла в виртуальное общение Интернета.

Какой вывод из этой истории? Поэт от неприятностей защищен стихами, а тогда, давно, я не смогла сразу потопить свое горе в стихах, и произошло то, что произошло.

Мы вышли из проходной, до этого я его видела, но не замечала. Мимо проезжала машина, я взмахнула рукой, машина остановилась и, я уехала, заметив на себе мужской взгляд больших глаз. Взгляд! Мужской! Вскоре я стала выделять его из остального окружения из-за того случайного взгляда. Я даже мысли не допускала, что он – поэт. Именно из-за этого взгляда я покинула литературное общество.

Нашла коса камень. Прошло еще три года. Прошла эра и этих глаз, да, они еще ходят рядом, но я их в упор не замечаю. Что дальше? Фантастика. Как быстро пробегает жизнь! Ничего, у меня больше опыт писания стихов в стол.

Глава 12

Зимнее утро, особым холодом не отличалось. Снег и темная синева неба вдыхали прозу дня. Белокурая дама, в светлой норковой шубе, с сотовым телефоном у уха, поднималась в автобус. Впереди нее карточку в турникет занес мужчина. Турникет противно засвистел, он опять запустил в него свою карточку, турникет свистнул.

Дама, наконец, поднялась на две ступеньки и отключила сотовый разговор. Мужчина посмотрел на магнитную карточку:

– Я не ту карточку достал, эта от метро, – и стал доставать другую магнитную карту.

Женщина встала рядом с турникетом, мужчина прошел в салон автобуса. Вертушка пропустила женщину в салон, мужчина стоял у нее на пути, как-то не так. Местные пассажиры встают так, чтобы пропускать остальных, то есть спиной, к проходящим людям сквозь салон автобуса.

Этот широкоплечий мужчина весь проход между людьми закрыл собой. Светлая норка остановилась по неволи до следующей остановки. Она вдыхала его мужской аромат одеколона из черного флакона, в виде книжки, но как он называется, вспомнить не могла. До мужчины долетал запах женских духов из плоского флакона почти круглой формы, но название новых розовых духов мужчине было неизвестно. Запахи поговорили между собой и соединились. Люди стояли, и разговаривать не собирались, любое слово в автобусе услышат все пассажиры.

Я посмотрела на стоящую, на дороге парочку:

– Вы выходите?

Мужчина молча пошел по салону, за ним, проскочила светлая норка. Я вышла на остановке из автобуса.

Свобода зимнего утра! Воздух после выходных свежий, как родниковая вода после теплой воды из водопроводного крана. В темноте утра по дороге уже стояли женщины и продавали свой товар, каждая на своем месте. Магазин на снегу работал по своим правилам, каждая продавщица приходила в свой день недели, так, что товары здесь менялись ежедневно. Для себя я здесь редко, что встречала, я видела в продаже то, что нужно моим близким или знакомым, но угодить им заочно дело нелегкое, и я проходила мимо утренних продавщиц.

Большие здания фирм всех мастей, светились редкими окнами, в основном еще люди на работу не пришли. Рано. Несколько лет эти здания увядали, в любое время суток светящихся окон было все меньше, потом появились плакаты с номерами телефонов об аренде, здания стали оживать. Из них вывозили огромное количество старой утвари, помещения ремонтировались, появлялся свет в новых светильниках.

Я прошла мимо голубых елей и невысоким квадратным зданием, сейчас туда вкатывали огромные рулоны бумаги с машины. Там располагалась типография. Еще шагов двадцать, и я прошла мимо вахтера, поднялась на свой этаж. Все. Жизнь застыла до вечера.

Интернет, друг раннего утра. О, появился новый конкурс. Я посмотрела, кто ведет конкурс. И пришла к выводу, что знаю, что такое детектив. Детектив – это подробное описание победы над преступником, которую одержал один человек или несколько, которые тащатся от преследования, за частные или государственные деньги. Я решила, что эта ситуация не для моих произведений. Конкурс – это тоже турникет, но в литературу удачных литераторов. Нет, этой дорогой идти не стоит, я занята другими. Мне ближе действия людей без тяжести восхваления детективов, где главным героем является герой или героиня, а не команды сыщиков всех возрастов. Значит, то, что я пишу, называется приключение жизни.