День-М - 2 или Почему Сталин поделил Корею - Кейстут Закорецкий

И надо заметить, что провокации южных корейцев все же имели место. Но, как показывают разные публикации последнего времени, ситуация в те годы была не такой простой. В частности, достаточно подробный анализ отношений США к проблемам Восточной Азии в конце 40-х годов приводится в статье "КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА 1950-53 гг.: СОВРЕМЕННОЕ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ" в журнале "ПРОБЛЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА", No 2, 1991. Ее автор - заместитель главного редактора журнала Б. Славинский.

Оказывается, к 1950 году американское правительство пришло к идее признать "периметр обороны" США на Тихом океане по линии от Алеутских островов через Японию и Окинаву к Филиппинам. Это свидетельствует о том, что в руководящих кругах Вашингтона в те годы сформировалось убеждение в необходимости отказа от вовлеченности в дела на материковой части Восточной Азии. Американский Объединенный комитет начальников штабов (ОКШН) рекомендовал вывести войска из Южной Кореи, что и было сделано Вашингтоном в июне 1949 г. Там осталось только 500 советников. Американское руководство в то время уделяло больше внимание угрозе поражения режима Чан Кайши на острове Формоза (Тайвань), и юридическому закреплению пребывания американских войск в Японии. Этим вопросам были посвящены январские и июньские 1950 года совещания высшего военного командования Пентагона и госдепартамента США, проведенные как в Японии, так и в Вашингтоне.

А в Советском Союзе длительное время считалось, что на них рассматривались планы развязывания Корейской войны. Т.е. их приводили в доказательство провокационной деятельности империализма США. На самом же деле американцы наоборот, стремились сдержать попытки Ли Сын Мана искусственно поддерживать напряженность на Корейском полуострове, который понимал, что без американской военной помощи его режим может рухнуть. Наглядный пример такого исхода показал соседний Китай. Поэтому Ли Сын Ман яростно выступал против вывода американских войск из Южной Кореи. А когда в июне 1949 они все же были выведены, южнокорейский лидер всячески стремился привлечь внимание Соединенных Штатов к положению в Корее и с этой целью санкционировал сотни вооруженных провокаций в районе 38-й параллели, что потенциально могло втянуть США в войну помимо их желания.

Чтобы избежать нежелательного развития событий на Корейском полуострове, американцы вынуждены были обещать дополнительную экономическую и военную помощь Сеулу. Именно с этой целью в Южной Корее в июне 1950 г. побывал Дж. Даллес, который в самый канун Корейской войны (18 июня 1950) посетил район 38-й параллели.

А советские идеологи эту поездку Даллеса долгое время объясняли проверкой готовности южнокорейских войск к нападению на КНДР и с большой тщательностью обсуждали тему провокаций южнокорейской военщины, на которую и возлагалась вина за развязывание войны.

Но как показали материалы предыдущей главы, ВСЯ Корейская война может рассматриваться как крупнейшая провокация на более высоком уровне международной политики.

Понимали ли это американцы? И если да, то почему дали втянуть себя в этот конфликт? С одной стороны, понимали. Например, в статье "ЗАПРЕЩЕННАЯ ВОЙНА" (журнал "РОДИНА", No 5, 1990, автор - С. Воловец) приводятся слова бывшего в то время государственного секретаря США Дина Ачесона, сказанные им на совещании в Пентагоне 3.12.1950:

"Самая сильная головная боль состоит в том, что мы сражаемся с подставной страной. Действительный наш противник - Советский Союз, а мы воюем со вторичным врагом. Если мы будем продолжать воевать с китайскими коммунистами, сколько энергии у нас останется для противостояния СССР, получающему от этой войны все выгоды? Если мы будем продолжать растрачивать силу и ресурсы в войне с китайцами, мы не сможем укреплять нашу оборону в Европе".

Но тогда почему американцы не отказались от участия в корейских событиях? Во-первых, к 1950 г. потерпела крах их политика в Китае, что болезненно воспринималось американским руководством. В этих условиях дальнейшие отступления могли больно ударить по престижу вашингтонской администрации. Во-вторых, обратимся к толкованию слова "провокация". В 3-ем томе "СЛОВАРЯ РУССКОГО ЯЗЫКА" (М., 1984) оно объясняется как "подстрекательство, побуждение кого-либо (отдельных лиц, групп, организаций и т.д. [государственных руководителей?] к таким действиям, которые повлекут за собой тяжелые, гибельные для них последствия (военная провокация) [в словаре не расшифровывается !]".

А теперь кратко вспомним, как расширялось участие американцев в Корейской войне.

25.06.1950 в Вашингтоне стало известно о переходе войск Северной Кореи через 38-ю параллель. В США отлично понимали, что руководители КНДР все свои действия согласовывают со Сталиным, поэтому из Вашингтона обратились в Москву с просьбой повлиять на руководителей КНДР, чтобы они прекратили свое наступление. Москва официально ответила, что по ее сведениям, это внутреннее дело корейцев, вмешиваться в которое она не желает. Такой ответ прошел по международным каналам. Что оставалось делать американцам? Прекратить всякие действия в отношении Кореи? И это после краха американской политики в Китае? Или попытаться как-то остановить начавшуюся войну, воспользовавшись, например, средствами ООН?

Кстати, ООН обязано было отреагировать на начало войны в соответствии со своими уставными положениями! Причем так, чтобы остановить военные операции и перейти к мирным переговорам. Но в Совете Безопасности (СБ ООН) нет советского представителя! В этих условиях решение могло быть только таким, какое предложат США. Американцы могли предложить одно из двух:

Вообще отказаться от участия в корейских событиях (и потерпеть очередное внешнеполитическое поражение).

Или принять ряд обращений, направленных на прекращение войны и организовать помощь правительству Южной Кореи, став при этом непосредственным участником тех событий.

Реально был принят второй вариант, и СБ ООН его утвердил. Как должен был отреагировать Советский Союз? Можно было бы присоединиться к решению Совета Безопасности и повлиять на Ким Ир Сена, чтобы тот отдал приказ прекратить наступление и вывел свои войска севернее 38-ой параллели. Или хотя бы смолчать, коль война в Корее - это внутреннее дело корейцев. Но для чего тогда надо было затевать все это, в том числе само деление Кореи летом 1945?

Поэтому Сталин поступил иначе. Он через МИД СССР обвинил СБ ООН (т.е. фактически США) в незаконных действиях и не потребовал от Ким Ир Сена прекращения войны.

А вот это уже можно рассматривать как брошенную внешнеполитическую перчатку. Но советских войск в то время в Корее не было, и у американцев могла возникнуть иллюзия скорой победы военным путем. И им позволили дойти до границ с Китаем. Но потом на фронте появились дивизии китайских "добровольцев" и советская военная помощь в виде авиационно-зенитного корпуса. Для американцев сроки военной победы стали отодвигаться. Конфликт принял затяжной характер, международная обстановка все более осложнялась.

На этом остановим обзор развития событий и зададимся вопросом по теме главы: "Кто был главным провокатором?".

Мелкие (по международным масштабам) провокации организовывали власти Южной Кореи. Их прекращение было возможно двумя вариантами: путем переговоров или в результате военных действий.

А фактически реализованный второй путь оказался в непосредственной близости от возникновения новой мировой войны. И если вспомнить, кто предложил поделить Корею, то напрашивается вывод, что в таком развитии событий было заинтересовано тогдашнее руководство Советского Союза (т.е. "великий борец за мир", товарищ И. В. Сталин). Иначе придется признать главным провокатором Ли Сын Мана, который своими действиями настойчиво добивался своего же свержения руками северных корейцев.

Мог ли Сталин планировать такой ход развития событий после столь разрушительной войны? Советские идеологи это категорически отрицали. Но ведь любая война является продолжением политики другими средствами. Поэтому здесь имеет смысл более подробно рассмотреть действия Советского Союза во внешней политике за более длительный промежуток времени, например, с 1939 г.

Однако, прежде чем приступить к такому обзору, полезно уточнить знания по теории провокаций. С некоторой практикой мы уже ознакомились на примере развития ситуации вокруг Кореи в 1950 г. При знакомстве с другими событиями нам потребуется классификация, о которой официальная наука даже и не подозревает.

Предлагаю три класса (сорта) провокаций.

В первый класс, конечно, должны входить "настоящие", 100%-ные провокации. Например, как вся Корейская война с предысторией ее возникновения. Т.е. такие провокации, где можно наблюдать, как одна сторона (одна страна) подстрекает (побуждает) другую к определенным действиям, которые влекут за собой тяжелые для нее последствия.

Ко второму классу предлагаю относить реальные события, исполнителей которых какая-то другая сторона (страна) не подстрекала, они сами добивались каких-то своих целей. Но противник был свободен в интерпретации и в методах противодействия (так называемые "второсортные" провокации). Примеры: "инициативы" Ли Сын Мана до 25 июня 1950 или действия японцев в конце 30-х годов на границах СССР и Монголии ("Халхин-Гол", "Хасан"). Но можно заметить, что все перечисленные примеры не подходят в полном объеме под объяснение самого терминала "провокация" из словаря. Действия японцев можно отнести к разведке боем для уточнения собственных планов. Действия Ли Сын Мана - к попытке удержать американцев в Южной Корее. Но все равно и те и другие советские официальные лица называли "провокациями", хотя сторона, которая должна иметь для себя тяжелые последствия, здесь или вообще не просматривается, или подразумевается в образе самих "провокаторов". Но кто же тогда их провоцировал? Сами себя? Или это не "провокации"? Может, их следует называть как-то иначе? Но для упрощения дальнейшего анализа предлагаю оставить за ними этот термин, но с уточнением: "второго класса".