Вопреки всему - Владимир Александрович Сухинин

Торн выразил их общее недоумение.

– Неглупый и одновременно недалекий? – переспросил он, нахмурившись.

– Да, – ответил Авангур насмешливо. – Как можно было отказаться от Маты? Она – богиня дворфов в Снежных горах. Без нее он не сможет захватить горы, а она не сможет их удержать без нас.

– Верно, – согласился Торн, его лицо озарилось пониманием. – Он не сможет завоевать горы, где живут дворфы, без Маты, а Мата не сможет их удержать без нашей помощи. Мата, возвращайся к нам. Мы связаны крепкими нитями.

Мата покраснела, опустила взгляд, но ее глаза сияли.

– Я согласна, дорогие мои мужчины, – тихо сказала она.

– Чур, я первый, – тут же вскочил Бортоломей, его лицо светилось от радости.

– Нет, я, – поднялся на его пути Торн, его взгляд был тверд и решителен.

– Куда вы лезете, недоумки, она моя, – вмешался Велес, раздвигая их мощными руками.

– Успокойтесь, мальчики, – мягко произнесла Мата, ее голос был полон нежности. – Все будет как и прежде. Один день я с Авангуром…

– Неделю, – твердо поправил ее Авангур.

– Хорошо, неделю я буду с Авангуром, а потом с каждым из вас по очереди.

Этот ответ мгновенно успокоил спорщиков. С этого момента авторитет Авангура стал непререкаем, уступая лишь командору.

– Мата, – распорядился Авангур, – отправь своего первосвященника в Чахдо с миссией проповедовать о силе и славе Творца, ты теперь дочь Творца… Правда, – усмехнулся он, – не совсем законно рожденная. Но раз Судья принял тебя и дал возможность собирать благодать, то почему не назвать тебя… М-да, – помял он подбородок, – чудные дела творятся на белом свете. Ты вместо сыновей исполняешь его волю. Я помогу твоему первосвященнику в этом деле, а Бортоломей вложит силу в слова его, которые он будет говорить гномам… – Он, задумавшись, помолчал и затем продолжил: – Твоя благодать куда уходит? – спросил он Мату.

– Я не задумывалась об этом, но раз ты спросил, то я поняла, что она соединяется с благодатью моего господина Тох Рангора. То есть, – поправилась она, – Худжгарха.

– Ты можешь ей пользоваться?

– Да, если надо…

– Отлично, будь при первосвященнике. Мы все будем проповедовать главного бога, создателя всего сущего. – Братья с изумлением посмотрели на Авангура.

– Брат, кхм, – откашлялся Торн, – ты и нам будешь проповедовать?

– Нет, брат Торн, открою вам глаза на то, что вы всегда не хотели замечать, – мы лишь дети Творца и должны творить не свою волю, а его…

После этих слов гору сотряс гром, все испуганно вскрикнули, а Авангур засветился ярким светом, который тут же погас. Он удивленно прошептал:

– Моя гора подросла. Братья, это знак Творца, что я говорю вам верные слова. – Недолго думая, три брата и сам Авангур бросились вон из беседки и устремились к краю балкона.

– Вот это да… – благоговея, прошептал Бортоломей. – Это стоит того, чтобы запечатлеть в стихах.

Он поднял голову, закрыл глаза и стал декламировать:

«Твой глас подобен рыку грома.

Судьбу детей своих определяешь ты…»

Его тут же прервал насмешливым голосом Авангур:

– О, дайте выпить нам немного рома, чтобы уйти от праздной суеты… Хватит, Бортоломей, заниматься глупостями, Творцу не нужны твои восхваления, просто стань проводником его воли на планете, и твоя гора тоже возрастет.

– Я-я-я… – заметался взглядом Бортоломей, и все поняли, что внутри него горит огонь несмирения. Он сам хочет быть творцом. Получать всю славу себе. Все это отразилось на его мученически искаженном лице, и сил, чтобы принять слова Авангура, он не находил в себе. Бортоломей пучил глаза, надувал щеки…

– Я буду проводником воли отца, – первым произнес Торн, и тут же снова раздался гром и гору сотрясло. Все прильнули к парапету – гора Торна значительно выросла. – У меня появилась дополнительная благодать, – прошептал он.

Еще дважды гора сотрясалась, и все хранители получили прибавку к силе и благодати.

– Вы уверовали, братья, потому что увидели славу Творца, – произнес Авангур, – но более блаженны будут те, кто, не видя и не зная Творца, примет его как своего бога. К нему можно прийти через нас, вот для этого мы и созданы, братья, – произнес Авангур, как великое откровение для самого себя… Все замерли, впитывая его слова.

Степь. Ставка великого хана

В ставке великого хана степи, где когда-то звучал смех и раздавались звонкие голоса, теперь царила зловещая тишина. Небо затянули тяжелые, мрачные тучи, и ветер, словно вестник беды, с силой гнал их, рождая порывы, поднимал пыль. Вокруг все потемнело, и холодный, пронизывающий воздух, смешанный с пылью и сухими, жухлыми травинками, проникал в шатры и, казалось, заползал холодной змеей в самую душу, вызывая тревогу и беспокойство.

Отправив на гору сестер, Ганга переоделась в походную одежду и направилась к шатру хана. По дороге ее перехватил старый орк в простой одежде и с прямым взглядом, это был один из пророков Худжгарха.

– Ты звала меня, жена моего повелителя? – спросил он.

– Звала, посол. Хан убит, и теперь в степи можно жениться. Пойдем ко мне в шатер и переговорим.

– Я не могу входить в шатер молодоженов, – ответил орк.

– Там нет ни мужа, ни жены, ты это сам должен знать. Он перестал быть шатром, куда нельзя входить.

– Тогда другое дело, – ответил посол.

– Как твое имя, посол? – спросила Ганга.

– Я Аргрж, пророк Худжгарха.

– Пошли, Аргрж, пророк Худжгарха, – решительно произнесла Ганга. На ее лице была печать печали и задумчивости.

Они прошли в шатер, сели на кошмы, и Ганга спросила прямо:

– Ты обращался к своему повелителю?

– Да, женщина, обращался…

– И как… ты получил ответ?

– Сначала не получал отзыв, словно все, что было до этого, смыло волной. А потом мне ответила гора.

– Кто тебе ответил? – не справившись с удивлением, переспросила Ганга.

– Гора, – спокойно ответил посол. – Она сказала, что Худжгарх жив, но далеко. Он исполнил волю отца и должен был уйти, чтобы переродиться. Но его место заняла Хранительница, и она имеет власть проводить от его имени волю отца в степи.

Ганга потерла щеки, в ее взгляде появилась растерянность. Она не знала, о чем подумать, и спросила:

– Ты знаешь, кто эта Хранительница?

– Одна из жен Худжгарха.

– Ах, вот оно что, – Ганга выдохнула с огромным облегчением. – Одна из жен – это хорошо. А что значит перерождение?

– Не знаю, женщина, мне неведомо. Что еще ты хотела?

– Я хотела, чтобы ты передал Грызу: со смертью хана начнется грызня в степи. Нужно, чтобы Свидетели Худжгарха сохранили порядок и предотвратили войну в степи. И нужно, чтобы преемником хана стал гаржик из племени хана и его рода. Рода Гремучих змей.

– А кто им может быть? – спросил посол.

– Пока я думаю, единственная кандидатура, которая устроит всех, это его правая рука и мой дядя.

Посол невозмутимо кивнул и ответил:

– Хорошо, женщина, я передам твои слова вождю Грызу. Это все?

– Да, все.

– Тогда я пойду. – Посол поднялся и вышел из шатра.

Ганга провожала взглядом удаляющегося посла, и ее мысли текли, как темная река в ночи. «Дядя, конечно, не идеал, – размышляла