Зачарованное сердце - Барбара Картленд

Но уже через несколько дней, к своему удивлению, Синтия обнаружила, что скучает по Саре. Хорошо, конечно, мечтать в одиночестве, но совсем другое дело — вечер за вечером сидеть в тишине гостиной одной-одиношеньке и затем отправляться спать, так ни с кем и не перекинувшись парой слов или не обсудив волнующие вопросы.

Синтия представила себе, что теперь это навсегда и что она потеряла единственного человека, с которым могла поговорить. А еще, хотя она не признавалась себе в этом, она скучала по Роберту.

Он тоже отсутствовал. В то утро, когда уезжала Сара, Роберт позвонил и сообщил, что они с Микаэлой отправляются на скачки в «Гудвуд»[1]. Интересно, размышляла Синтия, кто мог вложить эту идею в головку Микаэлы? Она была уверена, что девушка не сама до этого додумалась. Вряд ли это был Хью Мортен!

Синтия со стыдом вспоминала, как попыталась посеять раздор между Микаэлой и Хью. Чувствуя обеспокоенность и тревогу, она решила убедить девушку не встречаться с ним, но лишь поставила себя в глупое положение. Она отважилась на этот разговор, уверенная, что должна предупредить это бедное, лишенное матери дитя прежде, чем станет слишком поздно.

Синтия посетила Бетч-Вейл под предлогом, что она хочет преподнести девушке презент — мешочки для лаванды, которые вышила сама. Она отыскала Микаэлу в саду, та качалась в гамаке и читала французский роман. Казалось, девушка обрадовалась Синтии и, спустив ноги на землю, милым жестом пригласила ее сесть в гамак рядом с собой.

— Как приятно видеть вас! — воскликнула она. — Вам нужен мой папа? По-моему, он где-то в доме.

— Нет, я пришла повидать тебя, — ответила Синтия. Протянув подарок Микаэле, она сделала глубокий вдох и начала разговор. — Чем ты занималась в последнее время? — спросила она, с участием глядя на девушку. — Ты часто виделась с Халлемами?

— Я обедала с ними вчера, — ответила Микаэла.

— Они тебе нравятся?

— Довольно забавные люди! Младшая сестра миссис Халлем собирается поступить на сцену! Не думаю, что она будет иметь успех — у нее такие чудовищные ноги!

Микаэла самодовольно взглянула на свои изящные лодыжки.

— Хьюго Мортен все еще гостит у них? — закинула удочку Синтия. Она старалась не выдать своего волнения.

Ей показалось, что Микаэла на мгновение замешкалась, прежде чем ответить, но, когда девушка взглянула на нее, ее глаза оказались широко распахнуты и абсолютно невинны.

— Хьюго Мортен? — медленно повторила Микаэла. — Это такой высокий темноволосый мужчина, который живет здесь поблизости?

— Да, Хьюго Мортен.

— Он до сих пор гостит у Халлемов, но думаю, он скоро уедет.

Микаэла говорила рассеянно, как будто предмет разговора был ей не особенно интересен.

— Я рада, что он скоро уезжает, — сказала Синтия. — Понимаешь, Микаэла, ты только что приехала в эту страну, и тебе пока трудно распознать, кто хороший человек, а кто нет. Мне не хотелось бы видеть, как ты дружишь с таким мужчиной, как Хью Мортен.

— Почему? С ним что-то не так?

— Очень многое! — твердо заявила Синтия. — У него, конечно, есть и свои достоинства… у кого их нет? Однако тебе лучше подружиться с другими людьми: молодыми и очаровательными юношами… Жаль, если ты будешь тратить время на такого, как Хью Мортен.

— Но я едва знакома с ним! — воскликнула Микаэла. — Кроме того, как мне кажется, я для него слишком юная и довольно скучная. Это миссис Халлем коротает с ним время.

Будто тяжесть свалилась с плеч Синтии. Девочка говорила так просто, так бесхитростно, что казалось, скрывать ей было совсем нечего.

— Тогда все в порядке, — одобрила Микаэлу Синтия. — Надеюсь, ты не обиделась, что я говорила об этом. Я думала только о тебе и о твоем счастье. Я очень хочу, чтобы ты была счастливой!

Микаэла бросила на нее озорной взгляд.

— Сомневаюсь, что вы действительно этого хотите, — сказала она. — Думаю, как каждый в этом мире, вы хотите, чтобы я была счастлива не по-моему, а по-вашему!

Синтия удивленно смотрела на нее. Микаэла не по возрасту оказалась слишком понятливой.

— Ты сейчас так думаешь, — спокойно возразила она. — Но люди постарше всегда знают, что лучше, хотя временами это может выглядеть довольно нелепо.

— Я думаю, что это зависит от другого, — заметила Микаэла.

— От чего же?

— Не от возраста, а от мудрости. Некоторые считают, что по праву старших могут указывать более молодым. Но это не так, поскольку годы — это еще не все. Многие пожилые люди очень глупы… очень, особенно в том, что касается человеческих отношений!

— Микаэла, ты меня пугаешь! — воскликнула Синтия.

— Почему? — спросила Микаэла. — Потому что я сама за себя решаю? У меня было слишком много времени подумать. Меня вырастили бабушка с дедушкой. Они были старыми, но какими разными по характеру! Бабушка была глупой. Она постоянно говорила мне: «Ты должна делать это, потому что я так сказала! Я старая, поэтому знаю лучше!» Дед был совсем другим, особенно в молодости — веселым, лихим и безрассудно смелым. Иногда он рассказывал мне о своих приключениях, и я многое о нем узнавала.

Микаэла встала и, закинув руки за голову, потянулась. Ее фигурка была изящной и совершенной. Сейчас она походила на красивую, готовящуюся к полету птицу.

— Пойдемте поищем моего отца, — предложила она. — Он наверняка захочет увидеться с вами.

Микаэла взяла Синтию под руку и повела ее через лужайку. Синтия смиренно последовала за ней, чувствуя, что столкнулась с личностью слишком сложной для своего понимания.

В дни, что за этим последовали, она вновь и вновь возвращалась мыслями к Микаэле. Что она сделает со своей жизнью? Какого мужчину выберет?

Одна, в тишине своего сада, Синтия думала о Роберте и Микаэле. Разве может она понять или повлиять на них, если они думают и рассуждают не так, как она? Нет, они не останутся здесь.

Почему-то она совсем не могла представить себе Роберта, ведущего скучное и тихое существование сельского сквайра, впрочем, как и вообразить себе Микаэлу счастливой с простодушным юношей, редко читающим книги и считающим высшим удовольствием удачно проведенный на охоте день.

В тысячный раз Синтия спрашивала себя, почему Роберт Шелфорд так хотел купить Бетч-Вейл. Она представляла его или стоящим на безграничной равнине, или взбирающимся на снежную вершину, или переходящим вброд широкую, быструю реку. Он был чужд кроткой, мягкой, спокойной и небогатой событиями сельской жизни, как и его южноамериканская дочь.

«Забудь их обоих! — приказала себе Синтия. Иначе они станут навязчивой идеей!»