Простые оружные парни - Владимир Стрельников

Так что, когда поезд снова тронулся, Ленька со вздохом облегчения уселся на краешек сиденья. Сидеть, откинувшись спиной на что-либо, он не сможет еще несколько дней с гарантией, спина — сплошной кровоподтек. Даже спать на животе придется, скорее всего. Нужно зайти в медблок в «Конце путей» обязательно, взять мази из какого-то здешнего растения, синяки хорошо рассасывает.

Через немногим более сотни километров прибыли, наконец.

— Три часа ночи, — глубокомысленно заметил Ленька, при помощи Евгения укладывая коробки в служебный вездеход. — Куда там Даллас со Смитом делись? Пошли до горшка, называется.

— Мастер Панфилов — диспетчеру. Тебя к себе в офис Поплавски вызывает. Как понял, прием? — ожила рация в MUTT, моргнув глазком на панели.

— Диспетчер — Панфилову. Понял, буду. — Ленька повесил тангенту на место и потер ноющую спину. — Так, Жень, придут Керни и Джо — сажай их на задние сиденья, и к офису. А я пошел, для чего-то потребовался. Пулемет не поломайте! — Ленька повесил на MUTT свой собственный, позавчера купленный за не очень дорого М60. Может быть, не самый лучший агрегат, но достаточно неплохой, и подвеска как раз под него. А принадлежащий компании пулемет оставил в карьере, дежурным.

— Иди, не беспокойся, я пока этих засранцев подожду и посплю. — И украинец завалился на грубой скамье возле машины. И практически сразу захрапел. Ленька покачал головой, завидуя крепчайшей нервной системе хохла, закаленной горилкой и водкой, и пошел вдоль путей к офисному вагону.

Несмотря на позднее время, или точнее — раннее утро, «Конец путей» был бодр. Разрушений болид лагерю не принес, но всех разбудил и переполошил. Даже млядский состав, обычно в это время начинающий засыпать, весь светился бодростью, а девицы кучковались возле вагонов, нервно хихикали и поправляли нервы «Одинокой звездой», передавая бутылки друг другу. Видимо, мадам Эльза разрешила, у нее вообще-то сухой закон.

— Доброе утро, — заходя в контору, поздоровался Ленька.

— Утро, тем более в понедельник, добрым не бывает! — Поплавски был красноглаз, взлохмачен и зол. — Твои земляки помянули Аверьяна, так сказать. В результате передрались, и трое завтра на самосвалы сесть не смогут: сотрясение мозга. Наверное, спинного. Ничего, после хорошего штрафа они поймут, что это не Россия! И этот астероид, мать его! Один тяжелораненый — с глазами, трое с тяжелой контузией — на вертолете их пришлось в Форт Ли отправлять, один с переломом, сотрясения мозга… всего девятнадцать; целых девятнадцать, ты понимаешь — девятнадцать человек из этого состава не смогут завтра работать и при этом подпадают под страховые случаи! Ну кто мог подумать, что идиотский пункт о падении астероида сработает?!

Поплавски швырнул на стол карандаш, поглядел на Леньку. Тот не понимал, почему босса волнуют проблемы страховой компании, но помалкивал.

— Твоя спина как? — переключился Поплавски на Леньку.

— Вся в чем-то розовом. И медик дал склянку с указанием мазать ее каждое утро, перед сиестой и вечером. — Ленька оглянулся, словно пытаясь разглядеть свою спину.

— Ладно, легко отделался. В общем, для чего я тебя вызвал… возьмешь с собой этого молодого человека, — начальник строительства кивнул на скромно сидящего в углу невысокого паренька. — Ник О’Нил. Он хронограф, ведет записи строительства нашей компании. Не технические, а просто жизнеописание. Поживет у вас на карьере недельку-другую, пока не решит, что хватит. Мешать не будет, не беспокойся. И еще: у меня разрешения поработать возле «Глухомани» спросил один змеелов, Пит Васильев. Покажешь ему место, где Ар-Ви поставить. Мужик хороший, немножко подоит ваших змеюк, у них яда много, не убудет. Правда, он чокнутый, но тихий. И змеи его не кусают, что вообще за гранью понимания. Ладно, езжайте, мне еще нужно пережить этот понедельник. — И Поплавски махнул рукой, отпуская Леньку и О’Нила.

— Ну, будем знакомы: Леонид Панфилов, мастер. — Выйдя от начальства, Ленька решил, что пора познакомиться, и протянул парню руку.

— Ник О’Нил, хронограф, — в ответ пожал ему руку паренек, совсем молодой, лет восемнадцати, — веду дневник компании.

— Это как? — заинтересовался Ленька.

— Ну, описываю строительство, людей, происшествия. У вас, русских, есть точное слово — «летопись». Именно этим самым я и занимаюсь. Раньше, на той земле, во времена освоения Дикого Запада очень многие писали дневники. Благодаря им и тому, что практически в каждом городке была газета, мы достаточно точно знаем, что именно там происходило. Сейчас же мы живем с другой скоростью. Вот ты часто записи в дневнике ведешь? — Ник повернулся к Леньке.

— Нет, — удивленно ответил Панфилов, толкая дверь и выходя на улицу. — Разве что веду записи в журналах карьера, но это дневниками никак не назовешь.

На улице, поодаль от офисных вагонов, стоял MUTT с Евгением за рулем и парой работяг на сиденьях.

— Так, мужики. Это Ник О’Нил, поживет у нас в карьере какое-то время. Познакомитесь в карьере днем. Мешать не будет, если попросит что-либо объяснить, то в свободное время — пожалуйста. Ник, работа — святое, не отвлекай в это время народ, договорились? Где твоя тачка? — Ленька, кряхтя от боли в спине, залез в вездеход и уселся на край сиденья.

— Вон, «Тойота РАВ-4», — кивнул парень на припаркованный метрах в пятнадцати элегантный кроссовер. — Насчет всего этого не беспокойся, мастер: я уже два года работаю на компанию. — И открыл дверь своей машины.

— Ник, где этого змеелова искать, знаешь? — вспомнил об еще одном навязанном соседстве Панфилов.

— Он нас на выезде из лагеря ждать будет, не проедем мимо. — И паренек захлопнул дверь.

— Ну вот, летописцы — как белые люди, с кондиционерами, а мы всем ветрам доступны, — покрепче ухватываясь за борт и ручку на «торпеде», пробурчал Ленька. — Жень, езжай аккуратнее, не растряси меня. А то ты любишь «больше газа — меньше ям»!

— Уговорил, черт ты наш красноречивый. — Обычно упрямый, как сам нечистый, украинец аккуратно стронулся с места и поехал в направлении восточного выезда. За ним пристроился кроссовер летописца.

Сразу за «Концом путей» их поджидала видавшая виды грузопассажирская «Газель» с прицепом. Неподалеку, на большом камне, положив на колени АКМ, сидел жилистый мужик в высоких сапогах вроде болотных, с приспущенными голенищами. Рядышком лежала пара спаниелей.

— Доброго утра, — поздоровался с ним Ленька, когда вездеход остановился напротив. — Вы Васильев?

Мужик кивнул, не вставая с камня. Спаниели же, наоборот, вскочили, крутя обрубками хвостов.

— Тогда пристраивайтесь за «РАВ-4», и поехали. Сегодня уже ночевать не придется, к сожалению. — И Ленька подавил зевок.