Простые оружные парни - Владимир Стрельников

— Gracias, — поблагодарил служащего Ленька и пошел обратно, решая, чем же ему занять освободившиеся три часа. Поглядел на холм за городом с вышкой радиостанции и пошел в книжный. Нужно учебник радиста купить с азбукой Морзе. Мало ли как жизнь может вывернуться…

Глава тринадцатая

Старый паровоз неторопливо тащил по ночной саванне небольшой состав. Четыре цистерны с дизтопливом, с десяток платформ с техникой и расходниками и три пассажирских вагона. Луна с интересом смотрела на игру теней от дымного хвоста из трубы паровоза, а многочисленные антилопы на всякий случай отбегали от путей метров на восемьсот. Двуногие уже приучили их к тому, что могут причинить боль или убить издалека из своих плюющихся огнем и свинцом трубок.

Ленька кемарил в углу скамьи, забросив ноги в снейкбутсах на соседнее сиденье и слушая в наушниках плеера старую запись-сборник. Коробки с припасами стояли под сиденьями, а «Сайга-308» лежала на коленях со сложенным прикладом. Рядышком пятеро мужиков резались в завезенного сюда русскими «подкидного», со смехом отбивая картами по носу проигравшего. В начале вагона трое парней что-то напевали под треньканье банджо и пиликанье губной гармоники. Колеса состава мерно отбивали на стыках свое «ту-дух», поезд чуть покачивался. И шел в ночь, разгоняя тьму впереди светом своего прожектора. Неторопливо и уверенно.

Примерно через сотню километров Ленька проснулся. Выпитое и съеденное за день дало о себе знать, так что он пошел в конец вагона, к «удобствам». Минут через десять вышел на открытую площадку меж вагонов, вытирая руки бумажным полотенцем. Вытерев, бросил смятую бумагу в высокую урну, прикрепленную к стене в углу.

Минут тридцать Ленька стоял, облокотившись на поручни, очарованный ночной саванной. Несколько раз к нему выходили покурить мужики и возвращались в вагон, стараясь ухватить пару часов сна: все-таки завтра, точнее — уже сегодня, на работу. А Панфилов так и стоял на качающейся над проносящимися шпалами площадке. Потрясающе красивые места здесь, это насколько красивее должно быть на Севере, если все летуны его так хвалили?

Внезапно небосвод прочертила яркая полоска с разгорающимся огненным шаром во главе. Над саванной вспыхнуло ярчайшее сияние, ослепив зажмурившегося Леньку, гулко шарахнуло звуковой волной, и вскоре по саванне и поезду ахнуло волной ударной. Ослепший парень полетел куда-то спиной вперед…

Когда Ленька проморгался и немного очухался, то обнаружил, что сидит на заднице на краю площадки, уперевшись спиной в решетку. Поезд же практически остановился, видимо кто-то стоп-кран рванул.

— Ох, мать! — Выпрямляясь, Панфилов схватился за спину, капитально ушибленную об «Сайгу-308», попавшую между ним и решеткой. На всю спину синячище будет, скорее всего. Да и голова болит, шарахнулся об ту же решетку… Счастье, что белая каска, которую Ленька надел, войдя в вагон, соблюдая дисциплину компании, спасла от рассечений. — Что это такое было? Тунгусский метеорит? И кто там орет?

Впереди, примерно во втором вагоне, кто-то кричал благим матом, дико и страшно. Поезд наконец встал, коротко лязгнули успокоившиеся сцепки.

Наконец сумев выпрямиться, Леонид шагнул к двери вагона и открыл ее.

— Нифига себе, Мамай прошел! — В окнах вагона не хватало половины стекол, осколки которых блестящим градом разлетелись по сиденьям и полу, осыпав пассажиров. Непонятно почему, но производитель вагонов поставил каленое стекло на окна, и только потому народ не был сильно изрезан, если не считать десятка кровоточащих порезов на лицах и руках мужиков. Парень, игравший на банджо, сейчас сидел на полу и баюкал на весу руку. Сам музыкальный инструмент рассыпался в щепки: видимо, музыкант налетел на него так же, как и Ленька на свой карабин.

— Так, похоже, в вагоне я старший. — Ленька осторожно потер ушибленную голову. — Ну и выходные! То Аверьян умер, то болиды падают. Ладно, за дело. Внимание, кто серьезно ранен?! — крикнул Ленька и подошел к пареньку-музыканту…

Примерно через час машинист, проводник, Ленька и еще один из мастеров обошли поезд.

— Ну что, джентльмены? Трогаемся? Шпалы на платформу закидывать, пускай компания работяг высылает для погрузки. — Машинист потрогал опухшую скулу, которой приложился о стенку паровозной кабины. — И так час потеряли, и связаться ни с кем не могу — похоже, рацию повредило.

— Поехали, — согласился Ленька, а остальные кивнули. — Чем скорее приедем, тем скорее Паркера и контуженных в больницу отправим.

Паркер — тот самый пассажир, что кричал во втором вагоне: ему стеклянным крошевом очень сильно повредило глаза. Учитывая, что врачей в поезде не было и прикасаться к иссеченному лицу мужика было просто страшно, ему забинтовали лицо прямо поверх порезов, надеясь на то, что серебряная сеточка не даст присохнуть бинтам к ране. И руки ему привязали к поясу, чтобы в лицо не лез. Жутко это было делать, но пришлось. Теперь Паркер сидел и выл на одной глухой ноте, качаясь на скамье.

Трех мужиков, неудачно вышедших покурить на грузовую платформу перед самым взрывом, шарахнуло так, что они сейчас были без сознания. В отличие от Леньки, которого частично прикрыл вагон, они словили всю мощь ударной волны, и что с ними будет, не знал никто из уцелевших.

Музыканту сломало руку, и ему сделали импровизированную шину из его же новенького журнала с фотками полуголых девиц, отснятых на прошедшую годовщину Русской Армии. Причем испорченный журнал огорчил музыканта едва ли не больше, чем разбитое банджо.

Остальные отделались небольшими порезами, ссадинами и ушибами: кто примерно как Ленька и машинист, а кто и посерьезнее. Сейчас все ходили в пластырях, двое в разных вагонах лежали вроде как с сотрясением мозга.

На одной из платформ снесло штабель со шпалами, скорее всего — от резкого торможения. Шпалы разлетелись по саванне и только чудом не угодили под колеса поезда. Еще сошедшего с рельсов вагона не хватало для полного счастья…

В остальном повреждений крупных больше не было: так, разбитые окна и пара выбитых дверей. На одной из цистерн сорвало плохо закрепленную крышку, хлопнув ею и перекорежив петли. Пришлось увязывать горловину брезентом и сверху замазывать смешанной с водой красной глиной: не хватало еще пожара от искры из трубы паровоза… Благо и лопата, и вода в поезде нашлись.

К огромному Ленькиному удивлению, его продукты практически не пострадали. Ну, пару яиц разбило, пакет с творогом, который назывался рикотта, лопнул, и три помидорины смялись. И все, даже клубника целенькой лежала в коробке.