Гестапо. Террор без границ - Юрий Бем

Хотя в 1934 — 1935 гг. нацистская партия была в Австрии запрещена по обвинению в государственной измене, в 1937 г. по инициативе Гиммлера Кальтенбруннер возглавил нелегальную австрийскую СС. Теперь он занял более высокое положение в СС и стал шефом полиции «Дунай» в Вене. С 1941 г. Кальтенбруннер — группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции. До конца войны он отправил в лагеря смерти тысячи евреев.

Под наблюдение Кальтенбруннера в конце 1938 г. было взято семь бывших австрийских местных «стапо», внутреннюю структуру которых берлинское гестапо преобразовало по разработанному им на региональном уровне плану. В соответствии с требованиями НСДАП она строилась по образцу «старого рейха». 80 — 85 % сотрудников гестапо с октября 1938 по апрель 1942 г. после «аншлюса» были рекрутированы в местный персонал. Лишь примерно 5 % прибыли из местной полиции, причем их доля за 1942 — 1945 гг. поднялась всего на 15 — 20 процентов. При приеме новых полицейских их заставляли следовать обычаям и порядкам, принятым в «старом рейхе». Число «С» и «П» людей в «Остмарке» постоянно росло. Доносчиков стало так много, что для рассмотрения их материалов просто не хватало сил.

Уже в середине марта венское отделение гестапо по указу Гейдриха получило статус главного учреждения гестапо в Австрии.

Венское гестапо в течение осени 1938 года уже начало сомневаться, не следует ли затормозить их распространение, ибо даже генеральный прокурор посчитал, что эти доносы, большая часть которых оказывались ложными, могли стать просто вредными для государства.

Впоследствии он согласился, что в будущем нужно передавать на рассмотрение судов только те случаи, которые содержали опасные угрозы для государства и грубые выпады по адресу Гитлера, а также руководителей нацистских функционеров. Все остальные направлялись в охранную полицию, которая отделывалась либо предостережением, либо вовсе не принимала доносы во внимание на основе их незначительности. Уже по прошествии какого-то времени гестапо удавалось уничтожать организации политических противников и терроризировать всех других предполагаемых оппонентов. Региональные руководящие нацистские кадры ускоряли также «еврейский вопрос» самым радикальным способом. Создавались новые формы управления, позволявшие усиленно форсировать выезд евреев из страны.

Заключенные концлагеря Маутхаузен приветствуют офицера СС

После публикации «Нюрнбергских законов» в центре интересов национал-социалистской «еврейской политики» была эмиграция людей этой национальности. Чтобы форсировать выезд евреев, между сентябрем 1935 года и серединой 1938 года издавались буквально сотни законов и юридических инструкций, которые ускоряли «ариизацию», усиленно вытесняя евреев из экономики. Многие государства отказывались принимать у себя большое количество евреев. К этому добавилось еще и «присоединение» Австрии, из которой примерно 200 000 евреев имели местожительство еще и в империи. Так как не хватало валюты, изгнание зажиточных евреев рассматривалось довольно проблематично. Таким образом, массовый выезд был предусмотрен большей частью для неимущих евреев. Чтобы обеспечить командировочные расходы, заинтересованные лица нуждались в соответствующих денежных средствах. Адольф Эйхман, с 1934 года занимавший должность при службе безопасности, добивался в Берлине распространения бюрократического «Закона гестапо о евреях» на Австрию, чтобы взять под контроль верхушкой СД узаконенные еврейские организации. Адольф Эйхман родился 19 марта 1906 года в Золингене. Несколько лет он жил в Австрии. Там Эйхман в 1932 году стал членом НСДАП и СС. После запрета партии в 1933 году он переселился в Мюнхен и некоторое время служил охранником в концентрационном лагере Дахау, где получил военное образование. Позднее вошел в свиту Гиммлера в Берлине.

В 1938 году Эйхман с энтузиазмом приступил к вопросу изгнания евреев в Вене, а в 1939 году — и во всем германском государстве. В 1940 году он стал автором «Закона гестапо о евреях» и в своей немаловажной должности как протоколист принимал участие в составе делегации СС в пользовавшейся дурной славой конференции в Ванзее в январе 1942 года, где утверждалось так называемое «окончательное решение еврейского вопроса». Согласно этому проекту, намечалась (и наступила впоследствии) организованная массовая высылка и уничтожение евреев в концентрационных лагерях смерти.

После «присоединения» Австрии имперский комиссар Йозеф Бюркель 26 августа 1938 года организовал «Центральное отделение для еврейской эмиграции» в Австрии, где собрались под одной крышей все компетентные в еврейском вопросе органы власти. Общее руководство отделением осуществлял Эйхман. Из Берлина он вновь отправился в Вену, где без промедления включился в работу. Сначала депортация осуществлялась в австрийской столице, а затем квоты для высылки евреев были установлены для еврейских общин всей страны. Буквально в течение нескольких часов эти квоты были доведены до всех евреев. Они должны быть выселены из «Великой Германии» в течение двух недель. Упомянутая проблема командировочных расходов была кардинально решена Эйхманом. Для выезда неимущие евреи получали субсидии из фонда, который создавали имущие евреи. Средства поступали также от иностранных благотворительных организаций. В течение восьми месяцев 45 000 евреев покинули страну. Эйхман «оказался на своем месте». Для национал-социалистов энергия Эйхмана дала такой большой эффект, что Геринг в 1939 году посчитал ее основой для процветания «Великой Германии». Сначала ведение дел «Центрального отделения для еврейской эмиграции» с местонахождением в Берлине поручили Генриху Мюллеру, а затем в октябре 1939 года Эйхман взял в свои руки все нити этой организации, объединив ее позже с по-новому созданной имперской охранной службой. После занятия протектората «Богемии и Моравии» в июле 1939 года созданное «Центральное отделение для еврейской эмиграции» в Праге было подчинено, как и в Вене, Берлинскому центру.

Глава 2

«Пограничный инцидент» в Глейвице и начало войны с Польшей

Нацистское руководство готовилось к более мощному удару, прежде всего против восточных соседних государств. Чтобы его предпринять, использовалась широкая пропагандистская кампания и был сфальсифицирован повод для нападения на Польшу 1 сентября 1939 года.

По приказу Гитлера нацисты решили организовать фиктивный пограничный конфликт, который должен был создать впечатление, что польские «повстанцы» и солдаты перешли границу с целью атаковать здание радиостанции, а также таможни на немецкой территории. Это щекотливое задание доверили гестапо, которое должно было исполнить главную роль в начале немецкого наступления на Польшу. Для Тайной государственной полиции это означало, с одной стороны, укрепление ее позиции в национал-социалистской господствующей системе, с другой — расширение ее деятельности в плане борьбы с противниками немецкого государства и ожесточение репрессий, а также вступление в более близкий контакт с Гитлером.

Идея так называемого «плана Танненберг» была разработана Гитлером совместно с Гиммлером и Гейдрихом, а ее претворение в жизнь поручено Генриху Мюллеру, который отвечал за задуманный план в целом. В качестве непосредственного исполнителя Гейдрих выбрал доверенного человека Альфреда Германа Науйокса, одного из своих друзей, с которым познакомился в Киле.

В августе 1939 года прошли первые подготовительные совещания в Берлине, в которых принимало участие несколько руководителей СС. В их задачу входила координация действий своих подчиненных. Речь шла о том, что это имперское мероприятие следовало сохранять «в глубокой тайне», и действующие отряды должны были подчиняться своим непосредственным начальникам. Все проводилось не только в атмосфере полнейшей скрытности, но и с учетом того, что с самого начала любая критика или сомнение в адрес принятых на совещании решений не принимались во внимание. Название операции «Танненберг» символизировало победу немецкой армии над царской Россией в августе 1914 года в Северной Польше у одноименного населенного пункта. Оно было выбрано не случайно, ибо в случае провала плана дезориентировало бы противника хотя бы потому, что не содержало указаний на действия в Силезии.

На совещании раздали точные инструкции, присвоили фальшивые имена руководителям команд и выработали специальный код для пользования им в ходе акции. Инцидент должен был происходить в форме инсценированного нападения «польских солдат» на немецкую радиостанцию в Глейвице (Верхняя Силезия, близ польской границы), а также на таможню в Хохлиндере и дом лесничего в Питшене. Эти здания тщательно осмотрели, и благоприятный ход операции зависел теперь только от того, как быстро подготовленные для проведения операции команды смогут достичь пунктов, намеченных для атаки, и чтобы при этом не оставить следов на польской территории. Кроме того, исключалось вмешательство как местного немецкого населения, так и польских солдат или отрядов полиции.