Куда она ушла - Гейл Форман

- Позвони мне, когда снова будешь в городе, — шепнула она мне на ухо на прощание.

- Эй, мужик, снова в седле, — похвалил Фитци, протягивая мне пятерню, когда наш минивэн двинулся на юг.

- Да, мои поздравления, — сказала Лиз с легкой грустью. — Только не хвастайся этим.

Сара недавно закончила юридическую школу и работала в организации по правам человека. В списке участников тура на имя Лиз больше не значилось "плюс один".

- Только потому, что вы с Майки навеки связаны обязательствами, не причитай над нами, — сказал Фитци. — Тур — это время развлекаться, верно, Дикарь?

- Дикарь? — переспросила Лиз. — Так вот как следует тебя называть?

- Нет, — возразил я.

- Эй, если имя подходит… — возмутился Фитци. — Хорошо хоть перед отъездом я развел Фреда Мейера на дешевую коробку презервативов.

В Лос-Анджелесе меня ждала еще одна девушка. И еще одна в Сан-Диего. Но это отнюдь не казалось отвратительным. Элли, девушка в Лос-Анджелесе, была давней подругой, а Лайна, которая из Сан-Диего, была аспиранткой: умной, сексуальной и взрослой. Ни одна из них не питала никаких иллюзий насчет того, что эти ночи перерастут в серьезный роман.

Так и было вплоть до нашего предпоследнего концерта, где я встретил девушку, чье имя я так и не узнал. Я заметил ее со сцены. Она все выступление не сводила с меня глаз, откровенно пялясь. Это приводило меня в замешательство, но и воодушевляло. В том смысле, что она практически раздевала меня глазами. Я не мог не чувствовать прилив сил и возбуждения, и было приятно вновь осознавать, что тебя хотят.

Наш лейбл обязал нас явиться после концерта на вечеринку по случаю выхода диска, на которую пускали только по приглашениям. Я не ожидал встретить ее там. Но спустя несколько часов увидел ее, направляющуюся ко мне, в одежде, частично напоминающей наряд проститутки, частично — супермодели: коротенькая юбочка и сапоги, которые с тем же успехом могли быть частью военной амуниции.

Она подошла прямо ко мне и заявила, не особо пытаясь говорить тихо:

- Я проделала долгий путь из Англии, чтобы трахнуть тебя.

С этими словами она схватила меня за руку и повела сначала к выходу, а потом в свой гостиничный номер.

Следующее утро было таким неловким, каким прежде не было ни одно утро. Я стыдливо удрал в ванную, поспешно оделся и попытался незаметно ускользнуть, но она уже тоже проснулась, оделась и была готова к выходу.

- Что ты делаешь? — спросил я.

- Собираюсь поехать с тобой, — сказала она, как если бы это было очевидно.

- Поехать со мной куда?

- В Портленд, любовь моя.

В Портленде должен был состояться наш последний концерт и своего рода возвращение домой, так как именно там мы все теперь базировались, а не в коммунальном Доме Рока. Лиз и Сара жили отдельно. Майк переехал к своей подружке. А мы с Фитци снимали дом на двоих. Но мы по-прежнему жили в одном районе, в нескольких минутах ходьбы друг от друга и от нового зала для репетиций, которой там арендовали.

- Мы разъезжаем в минивэне. А не в туристическом автобусе, — сказал я ей, глядя на свои конверсы. — И в Портленде наше последнее выступление, что-то вроде частного концерта для семьи и друзей. Ты не должна приходить. И ты не моя любовь.

Она нахмурилась, и я выскользнул за дверь, подумав, что на этом все закончилось. Но когда я явился на саундчек в Портленде, она уже была там, ожидая меня в клубе Сатирикон. Я не очень вежливо попросил ее уйти. В духе: твоему поведению есть название — это домогательство. Я знаю, что вел себя как мудак, но я устал. Я просил ее не приезжать. И она изрядно меня достала. И не только она. Четыре девчонки за последние две недели были моей головной болью. Мне нужно было побыть одному.

- Да пошел ты, Адам. Ты еще даже не признанная рок-звезда, так что перестань вести себя как самовлюбленный мудак. И в постели ты не блещешь, — прокричала она на глазах у всех.

В общем, мне пришлось попросить администраторов вышвырнуть ее. Она кричала и сыпала оскорблениями в адрес меня, моих сексуальных талантов и моего эго.

- Вот уж действительно дикарь, — кивнула Лиз, вскинув бровь.

- Да уж, — сказал я, чувствуя себя совсем не диким, а как раз наоборот, и желая лишь прошмыгнуть в свой номер и спрятаться там.

Тогда я этого еще не знал, но как только начался настоящий тур — тот, на который лейбл послал нас после того, как новый альбом набрал обороты, пятимесячный промотур с изматывающими аншлаговыми выступлениями и толпами поклонниц — все, чего я хотел, это спрятаться. Учитывая мои затворнические наклонности, можно было подумать, что этот случай научил меня отныне и навсегда держаться подальше от бесплатной любви. Но после шоу я желал почувствовать кого-нибудь рядом с собой. Жаждал ощутить вкус пота и мягкость кожи другой женщины. И если это не могла быть ее кожа, значит пусть будет любая другая… лишь на несколько часов. Но один урок я усвоил твердо — больше никаких ночевок.

Может та ночь в Сиэтле и была первой, когда я стал Парнем. Но точно не последней.

Глава четырнадцатая

На твоей половине спит страшный Бука

«Лучше б ты сдох!», шепчет он в ухо

Наполняет мир грез слепым сожаленьем

Целует мой лоб на заре пробужденья

"БУКА!" ВОЗМЕЩЕНИЕ УЩЕРБА,ТРЕК 3

Я все равно отправляюсь с Мией на паром. А что еще мне остается делать? Устроить скандал только из-за того, что она не хранит каталог с пометками о каждом разговоре, который у нас когда-либо был. Это называется двигаться дальше.

И она права — на пароме действительно никого нет. В полпятого утра Статен-Айленд спросом не пользуется. На палубе всего около дюжины человек. Трио полуночных гуляк дрыхнет на скамейке, очевидно решив разнообразить вечер. Но когда мы проходим мимо, одна из девушек поднимает голову и смотрит прямо на меня. Затем она спрашивает своего друга:

- Эй, это случаем не Адам Уайлд?

Друг смеется.

- Ага. А рядом с ним Бритни Спирс. Какого черта Адам Уайлд забыл на этом пароме?

Я задаю себе тот же вопрос. Но подобные прогулки вполне очевидно в стиле Мии, и, в конце концов, это ее прощальный-с-Нью-Йорком-хоть-она-и-не-навсегда-уезжает тур. Поэтому я следую за ней наверх к ограждению на носу судна.

Когда мы отчаливаем от Нью-Йорка, горизонт остается позади, с одной стороны от нас разливается Гудзон, а с другой растягивается порт. Здесь на воде очень спокойно и тихо, за исключением пары оптимистичных чаек, пронзительно кричащих в надежде раздобыть еду, а может они просто решают составить нам компанию. Не смотря ни на что, я начинаю расслабляться.