Близкие контакты третьего рода - Стивен Спилберг

— Я ценю это, — закрыв глаза и сделав гримасу, сказал Вилд Билл, — но вы не понимаете, что такое военная дисциплина.

— Я хочу, чтобы эти люди остались, — повторил француз.

Вилд Билл глубоко вздохнул:

— Три недели назад мы обнародовали несколько приказов, касающихся действий по вторжению на территорию базы… Откуда вы знаете, может, это диверсанты, фанатики или поклонники культа, выполняющие нежелательные для нас поручения? В случае вторжения приказы предусматривают определенные меры, и уже слишком поздно их менять.

— Это необычные люди, — начал Лакомб очень медленно, пытаясь убедить упрямого майора. — У них у всех одинаковое видение. Что заставило их почувствовать острую необходимость прибыть сюда, является тайной как для них, так и для меня.

Вилд Билл пожал своими могучими плечами:

— Если вы хотите перешагнуть через мою голову, то для выяснения подобных вопросов вам придется отправить донесение вертолетом. Дело в том, что в данный момент связь прервана, и я сам не знаю, что происходит.

Француз положил перед майором целую стопку рисунков. Билл взял листочки и разложил их на столе.

— Интересно, — задумчиво произнес он.

— Мы знаем об этих людях очень мало, — сказал ему Лакомб. — Кто они? Почему рисовали эти картины? Почему были вынуждены приехать сюда после того, как увидели Башню Дьявола по телевизору?

Толстяк снова пожал плечами:

— Должно быть, это совпадение.

Почувствовав, что эта его идея далеко не удачна, Билл засопел.

— В этих людях ничего особенного нет, — напирал Лакомб. — Это — рисунок того парня, Ниари. Этот — Джоя Колинга. Этот — женщины, приехавшей с Ниари. Она говорит, что ищет своего маленького сына.

— А этот? — Билл ткнул пальцем в рисунок побольше.

— Ларри Фаунен. Мы проверяли его. Он из Лос-Анджелеса. Работает в конторе по недвижимости. Какое-то время был актером, снимался в кинофильмах. Он ничего из себя не представляет.

— А этот?

— Этот — миссис Розен из Канзас Сити. С ней ее муж. Он подал в отставку. Сейчас находится в отпуске. Мы проверили всех этих людей вплоть до Вашингтона. За ними ничего не числится. Несколько нарушений правил дорожного движения. И все. Ничего криминального.

— А этот?

— Этот — Джорджа Финдера. Механик в гараже, Форт Верт, штат Техас. Ветеран второй мировой войны.

— А этот?

— Эллен Коннели. Школьная учительница. Бедеста, Мерилэнд. Имеет женатого сына и трех внуков.

Вилд Билл снова раздраженно засопел.

— Может достаточно? — резко спросил он.

— Можете поверить мне на слово: эти люди не опасны, — настаивал Лакомб.

— Мне нет до них никакого дела! — взвился Вилд. — Мое дело — убрать их с территории базы!

Лакомб какое-то время молчал. Во время спора его седая голова была откинута назад. Сейчас он немного расслабился:

— Я должен узнать, с чем связано желание всех этих людей приехать сюда.

— Никоим образом, — отрезал Билл.

Лакомб что-то резко сказал по-французски.

— Кроме этих людей, очевидно, есть тысячи других, затронутых этой навязанной им идеей.

— Это чистое совпадение, — упрямо талдычил майор.

— Это — случай потрясающей важности, — начиная закипать, возразил француз. — Ответ на вопрос, почему они приехали сюда, возможно, будет самой важной информацией, которую мы извлечем из всей этой операции.

— Я заканчиваю беседу.

Лакомб вдруг протянул руку и схватил Вилда за лацканы кителя:

— Вы будете слушать меня, майор!

Крошечные глазки Вилда Билла расширились. Его не таскали за лацканы с тех пор, как он был лейтенантом.

— Вы опоздаете на свой сеанс на ДСМ, — прошипел он, сбрасывая руки Лакомба.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Ниари, Джулиан и другие люди, задержанные на территории базы, сидели внутри вертолета очень тихо, словно немые. На них были газовые маски, и они только поводили глазами, пытаясь понять, что происходит вокруг.

То, что должно было случиться сейчас, Ниари прекрасно понимал. Через несколько минут вертолет взлетит, чем будет положен конец всему этому безумию. Он так никогда и не узнает, что заставило его приехать сюда. Джулиан никогда не найдет Барри. Никто из этих людей так никогда и ничего не поймет. И все из-за этой стратегии выдворить всех посетителей! Существование нервно-паралитического газа могло быть реальностью. Похоже, военные, в самом деле, пустили легкую струю этого газа, хотя бы для того, чтобы убедить скептиков в его действии, но тогда должна была пострадать окружающая природа…

Ниари вспомнил двух канареек в дешевой металлической клетке в трейлере. Чьи это были канарейки? Его? Но ему показали его канареек мертвыми.

Он сидел рядом с Джулиан, которая закрыла глаза.

«Ради чего, — думал Ниари, — она проделала такой длинный путь?» Выходит, напрасно?

Ниари встал. Джулиан открыла глаза. Очень медленно и осторожно он стал стягивать маску со своего лица. Наконец, она снялась, издав хлопок, похожий на выстрел. Он бросил ее на пол. Если это и был самый храбрый поступок в его жизни, то он был и самым легким, самым осмысленным от внезапно принятого решения. Ниари глубоко вздохнул. Все со страхом смотрели на него. Джулиан, сорвав маску со своего лица так быстро, что Ниари не успел уловить ее движений, встала рядом с ним и вздохнула полной грудью.

— Вы отравитесь, — сказал им маленький семидесятилетний старичок.

— С воздухом все в порядке. Просто военные не хотят, чтобы здесь были свидетели, — возразил Ниари.

Маленькая пожилая женщина, возможно жена старичка, сказала дрожащим голосом:

— Если армии не угодно, чтобы мы были здесь, это не наше дело.

— Мы только хотели увидеть гору, — сказал, извиняясь, старик. — Так случилось, что я нарисовал ее.

— А как вы определили, где находится это место? — спросила Джулиан.

— С этим не было никаких проблем. Я посмотрел по справочнику. Между прочим, президент Рузвельт объявил этот горный массив первым национальным памятником нашей страны.

Тем временем мужчина лет сорока также встал и сорвал свою маску. У него были длинные, выгоревшие от солнца волосы. Он глубоко вздохнул и произнес:

— Здесь воздух намного лучше, чем в Лос-Анджелесе!

Тогда еще двое — мужчина и женщина — встали и, волнуясь, дрожащими руками сняли свои маски. У них были изможденные худые лица. Казалось, что они находятся на грани физического истощения. Их взгляды выражали полную отрешенность.

Повернувшись лицом к товарищам по несчастью, Ниари громко спросил сквозь шум работающего ротора: