Последнее искушение. Эпилог - Малков Семен

Он с любовью посмотрел на дочь и непонимающе пожал плечами.

— Но почему у тебя дела так плохи? Газеты не раз отмечали: твои «Модели сезона» — на уровне мировых стандартов и помогают отечественным изделиям быть конкурентоспособными!

— Это так и есть, папа. Но мне не заплатил крупный оптовый покупатель, и я не могу погасить долги, — объяснила Даша и просительным тоном добавила: — А ты не мог бы помочь мне получить кредит на льготных условиях? У тебя ведь есть связи с крупными бизнесменами, не скупящимися на пожертвования для спасения окружающей среды.

— К сожалению, таких — «кот наплакал», и я имею дело как раз с теми, кто ее поганит, — удрученно ответил ей отец. — Попробую их сагитировать, хотя не думаю, что расщедрятся еще на что-нибудь, кроме экологии.

Он допил свой чай и удивленно взглянул на дочь.

— Но почему ты просишь об этом меня? И вообще, мне странно слышать о твоих финансовых затруднениях. А что Петя — тоже разорился?

—Да, вроде, непохоже на это, — отрицательно качнула головой Даша, которой такое и в голову не могло прийти. — Хотя, папа, я и сама не понимаю, почему Петя так упорно отказывает мне в помощи.

— Чем же он мотивирует? Твой муж ворочает миллионами!

— Не хочет, чтобы я занималась бизнесом — считает не женским делом, — с горечью объяснила ему Даша. — Требует ликвидировать «Модели сезона», а я на это не согласна.

— И правильно делаешь! — решительно поддержал дочь Василий Савельевич. — Ты характером в меня пошла, мать слишком уступчивая. Женщина, если у нее есть Божий дар, должна его реализовать! А если наступит на горло собственной песне — ничего хорошего не получится. К сожалению, — вздохнул он, — многие мужья этого не понимают.

Последние слова разбередили у Анны Федоровны незаживающую рану.

— А Петя еще более черствый, чем другие! Сколько уже горя он причинил Дашеньке из-за своего эгоизма, — осуждающе высказалась она о зяте. — Только о себе и думает, а с ее чувствами не считается. Всегда так было!

— Ну, мать, ты уж слишком к нему строга, — вступился за Петра тесть. — Что говорить, наломал он дров, поступая по-своему. Но ведь делал это необдуманно, сгоряча и потом исправлял ошибки.

— Я и не говорю, что он плохой. И собой хорош, и вон как высоко взлетел, — угрюмо признала Анна Федоровна. — Но ты посмотри, Вася, на Дашеньку! У нее что, вид счастливой женщины? Материнское сердце не обманешь!

Она перевела дыхание и возмущенно продолжала:

— Помнишь, как он расстроил Дашеньку, когда Юрику исполнился годик? И если бы в первый раз! А то, что не дает денег погасить долги — вообще ни в какие ворота не лезет. Я бы такое не спустила!

— Успокойся, Анюта! Уж больно ты развоевалась, — неодобрительно взглянул на жену Волошин. — Идеальных людей нет, и дочь сама с ним разберется. Но мне одно ясно, — он сделал паузу и заключил: — Ни у кого, кроме мужа, денег она брать не должна. Петя обязан ей помочь и, если этого не сделает, пусть потом пеняет на себя: у нас дочь с характером!

* * *

Вернувшись вечером домой от родителей, Даша первым делом уложила сына и, когда ребенок уснул, стала готовиться к решающему разговору с мужем.

«Как же мне его уговорить — ведь Петя такой упрямый. Если что решил, его уже не свернуть! — расстроенно думала она, приходя в отчаяние при мысли, что ее снова постигнет неудача. — Но папа прав: Петя обязан мне помочь и, если откажет, я не должна с этим мириться!» Так, все продумав и настроив себя на решительный лад, Даша встретила мужа, когда он уже в десятом часу прибыл домой, как обычно в последнее время, где-то поужинав.

— Чай пить будешь? — сухо спросила, выглянув в прихожую, где он в это время раздевался. — Все тебя ждет на кухне.

— Нет, я только просмотрю кое-какие бумаги в кабинете и сразу лягу спать — чертовски устал, — хмуро ответил Петр и хотел проследовать в ванную, но жена его остановила:

— Ладно, можешь не пить чай — раз не хочешь, но нам надо поговорить! — решительно заявила она. — Как умоешься, буду ждать тебя. Или ты считаешь, так и дальше может продолжаться?

Даша ушла на кухню, убрала со стола ненужный чайник, посуду и все остальное, а когда закончила, подошел и Петр.

— Ну, давай поговорим, — не скрывая досады, сказал он, устало плюхнувшись на свое обычное место. — Но учти — у меня был очень тяжелый день.

Лучше бы он промолчал! У Даши и так бы напряжены нервы, а последняя фраза вывела ее из себя:

— Тяжелый день, говоришь? Ты думаешь, он только у тебя такой? — садясь напротив, возмущенно бросила она мужу. — У меня, наверное, был тяжелее! Ведь кроме неприятностей, на мне еще забота о ребенке!

— Мне бы твои неприятности, — устало усмехнулся Петр. — Ну закроется твоя фирмочка — что произойдет? Несколько человек останутся без работы. А у меня потеряют источник существования десятки тысяч! Так есть разница?

— Не сгущай краски, Петя! — горячо возразила ему жена. — Масштабы, конечно, разные, но суть-то одна! Крах любимого дела для нас обоих — одинаковая трагедия. И не надо демагогии: люди без работы не останутся, произойдет лишь смена владельца.

В ее словах была правда. Петр промолчал и, сочтя это за хороший признак, она так же горячо продолжала:

— У моей фирмы по требованию кредиторов арестовали банковские счета. Сегодня мне бухгалтерша доложила: нам не на что закупить материалы и выплатить людям зарплату.

Даша требовательно взглянула на мужа, но он никак не отреагировал, и она повысила голос:

— Ты должен мне срочно помочь, Петя! Больше некому, если не считать всем известного олигарха Юхновского. Он сам навязывается с помощью, но я ее не приму!

В глазах Петра появился интерес, и он живо откликнулся:

— Это почему же? И чем его заинтересовала твоя фирмочка?

— А ты не понимаешь? До чего же все мужья слепы!

Даша бросила на него недоумевающий взгляд и с горечью объяснила:

— Да не фирма вовсе его интересует, а твоя жена! Теперь все ясно?

— Понятно, купить тебя хочет, — еще больше нахмурился Петр. — А откуда он узнал, что я отказал тебе в помощи? Ты всем раззвонила?

Оскорбленная его резкостью, Даша было вспыхнула, но это было добрым предзнаменованием и, сдержавшись, она, глядя на него с упреком, ответила:

— У меня такое отчаянное положение, что шила в мешке не утаишь. Все же знают, что ты богат. Я вынуждена была сказать своей бухгалтерше.

Видно, это проняло ее мужа; он долго молчал, но потом все же отрицательно покачал головой.

— Все равно, теперь уже поздно. Даже если бы захотел, я не смогу помочь тебе, Даша. Какие-то негодяи ограбили мой концерн, переведя все деньги с банковских депозитов на счета подставных фирм в оффшорах.

Петр тяжело вздохнул и честно признался:

— Найти преступников и вернуть деньги — большая волынка, если вообще это возможно. Считай, что я все потерял. Мы все потеряли, — мрачно поправился он и понурясь добавил: — Прости меня, если можешь!

Удар был таким неожиданным и сильным, что Даша смешалась, и в кухне повисла тяжелая тишина. Первым нарушил молчание Петр:

— Вот видишь, спорить нам не о чем. Фирму тебе придется продать — так же, как и мне — все свои акции. Не то нам не на что будет жить.

Но Даша уже пришла в себя и с ним не согласилась.

— Положение, конечно, тяжелое, и ты, Петя, поступай, как знаешь. Главное — не падай духом! Но я свою фирму никому не отдам! Тебя это все равно не выручит, а я без нее не буду знать, что делать.

— Опять ты за свое, как же ты упряма! — досадливо покривился Петр. — Я же сказал: чтобы исправить положение, придется мобилизовать все наши ресурсы! Мы все продадим, что можно. Твоя фирма — чепуха по сравнению с «Алтайским самородком»! Или ты не хочешь, чтобы наш сын окончил престижный колледж за границей?

Все же он плохо знал свою жену. Даша поднялась и решительно заявила:

— Да, мне всего хочется. Но в первую очередь — семейного счастья. А так, как ты повел себя, оно невозможно!