Прекрасен… и недоступен - Ребекка Уинтерз

– С ним все в порядке? – спросила Дотти.

Старик поколебался, прежде чем ответить.

– Разумеется. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

– Все в порядке, Гектор. Спасибо, что предупредили. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Дотти вышла в патио:

– Зоуи!

– Папочка пришел?

– Еще нет. У него что-то случилось.

– Понятно. Как всегда, дела.

Дотти улыбнулась. Зоуи иногда рассуждала, словно столетняя мудрая старушка.

– Давай-ка примем теплую ванну, а потом я тебе почитаю.

– Мы будем спать у папы?

– Да. По крайней мере до того, как он придет или позвонит.

Зоуи взвизгнула от радости.

Дотти позвонила горничной и попросила принести им необходимые вещи. Меньше, чем через час обе были готовы ко сну. Зоуи выбрала книжку, и они забрались под одеяло.

Несмотря на то что Дотти ужасно беспокоилась по поводу внезапного отъезда Алекса, малышка, свернувшаяся клубочком возле нее, привнесла в сердце женщины успокоение, и она поняла, что не испытывала покой долгие годы. Когда они прочитали последнюю страницу, Дотти поцеловала девочку:

– Я люблю тебя, Зоуи.

– И я люблю тебя. Спокойной ночи, мамочка.

Безмятежно спать способен только ребенок, которого ничто не беспокоит. У Зоуи скоро будет мама, еще у нее есть папа и пупсик Полли. В ее мире есть все для счастья. Дотти хотелось бы сказать то же самое о себе, но прежде необходимо было выяснить, что произошло с Алексом. Она так и не смогла заснуть.

Молодая женщина выскользнула из-под одеяла и накинула халат. Зоуи предпочитала патио всем остальным дворцовым помещениям, и Дотти ее понимала. Она принялась мерить нервными шагами открытый дворик.

Глава 10

Был час ночи, когда Алекс сошел с трапа личного самолета и направился во дворец. Он собирался провести всю ночь в Валледере с Филиппом и Стасио, но мужчины убедили его вернуться на Хелленику.

Ничего другого Алексу не требовалось, но с того момента, как утром он покинул Дотти, его мир перевернулся с ног на голову.

Алекс пожелал спокойной ночи Гектору и сразу направился в свои апартаменты. Необходимость объясниться с Дотти, рассказать ей о том, что произошло за истекшие пятнадцать часов, заставляла его колени дрожать.

Он прошел на цыпочках в спальню и обнаружил в постели мирно посапывающую дочку. Значит, Дотти ждет его в патио.

Алекс вспомнил первый визит Дотти сюда. Она, тестируя Зоуи, кинула ему мячик для настольного тенниса. Теперь все изменилось, потому что Дотти Ричардс согласилась стать миссис Дотти Константинидес.

Наступило его любимое время суток, когда над Эгейским морем поднимается полная луна, спадает дневная жара, а воздух наполняется ароматом жасмина. Сегодняшняя ночь была ночью их обручения. Только по иронии судьбы постель была занята его дочкой.

Алекс увидел силуэт Дотти на другом конце патио. С бешено бьющимся сердцем он двинулся к ней. Она стояла, облокотившись на парапет и любуясь замечательным видом. Именно к этому пейзажу он привык с самого детства. Только теперь на его фоне появилась изящная женская фигура.

– Дотти, – прошептал Алекс. С ее губ сорвался вздох. Она явно не ожидала увидеть его. – Наслаждаешься видом?

– Ничто не может с ним сравниться.

– Теперь может.

Дотти выглядела потрясающе в простом розовом платье, освещенном лунным светом.

– Гектор сказал, что ты не вернешься до утра, – заметила она.

– Я думал, что мне придется задержаться в Валледере до завтра, но брат и Филипп отправили меня домой, к вам.

– Почему ты летал в Валледер? Что случилось?

– Ты имеешь право обо всем узнать, но это будет долгий разговор. Присядь.

– Звучит зловеще. – Ее голос дрожал. – Я лучше постою.

– Главная новость: Стасио подписал документы, которые уже заверены кабинетом министров. Он отрекается от престола.

Дотти побледнела:

– Что ты сказал?

– Очевидно, он давно готовился к этому шагу. Когда ты предположила, что я могу отречься от титула, чтобы жениться на тебе, ты была права. Только пошел на это другой брат.

Она поднесла руку к горлу:

– Он действительно отрекся?

– Да. После того как Стасио объявил об отмене свадьбы, мне следовало догадаться, каков будет его следующий шаг, но я был настолько поглощен чувствами к тебе, что ничего не замечал.

– Милый мой…

– Это правда, Дотти. Его так долго не было в стране из-за того, что они с Филиппом согласовывали стратегию.

– Какую именно?

– Стаси убедил нашего двоюродного брата взять на себя бразды правления Хелленикой.

Дотти помотала головой:

– Не могу поверить.

– Филипп сумеет без проблем править двумя странами. Династия Валледер и династия Константинидес тесно связаны. Филиппа очень любят в Валледере. Он заслужит доверие и здесь.

– Но разве не ты второй по очереди претендент на престол?

– Да. Но Стаси знает о моих чувствах к тебе и никогда не поставил бы меня в затруднительное положение – тем более теперь, когда мы собираемся пожениться и переехать в Нью-Йорк. Зоуи – третья по счету наследница, и если она захочет править Хелленикой после Филиппа, это ее право.

– Значит, коронация отменяется?

– Да. Завтра вечером новость появится в прессе. Моя бабушка будет оставаться главой государства до тех пор, пока не будут улажены все формальности.

Дотти задумчиво смотрела на море:

– Удивительно, что королева еще не попала в больницу.

– Возможно, этим все и закончится, но пока она продолжает борьбу. Предложение о передаче трона Филиппу вынесено на голосование в парламент и кабинет министров. У бабушки там много влиятельных друзей. Как и у Стасио. Думаю, за Филиппа проголосует большинство. Королева созывает внеочередную сессию.

– А если кандидатуру Филиппа не поддержат?

– Тогда она будет править до своей смерти.

– А потом?

– Парламент найдет другого наследника престола. У нас есть четвероюродный брат. Ему уже за шестьдесят, но его кандидатуру могут принять во внимание. К тому же никто не знает, как долго проживет моя бабушка. У нее крепкое здоровье.

– Бедный Стасио, – прошептала Дотти. – Ему так нужна свобода, что он готов отдать за нее все.

– Знаешь, я никогда не видел его таким счастливым. Оказалось, он уже десять лет любит девушку из Норвегии и сделал выбор в пользу своей Сольвейг. Теперь он – совсем другой человек.

– Могу себе представить. Как только ты сказал про отречение, я сразу подумала о женщине. Только сильнейшая любовь могла подтолкнуть Стасио к разрыву с семьей.