Чужая в чужом море - Александр Розов

Теперь представим себе А–заряд порядка 1 килотонны ТЭ, который доставляется к цели очень простым и дешевым малогабаритным носителем. Даже если этот носитель будет на техническом уровне полувековой давности, ни одна из современных сверхдорогих защитных систем не сможет эффективно противостоять его применению. Она просто не рассчитана на борьбу с такими примитивными устройствами, она их не видит. Развитая страна, атакованная таким оружием, обречена на поражение, причем не столько из–за неэффективности имеющихся технических средств защиты, сколько из–за факторов психологического характера. Реальные разрушения от А–заряда в 1 килотонну не так страшны. В 1944 Лондон подвергся бомбардировке 2000 ракет ФАУ–2, которые в сумме несли почти 2 килотонны взрывчатки, и поражали не одну, а разные точки города. Как известно, это не имело фатальных последствий. С другой стороны, бомбардировка Токио 10 марта 1945 обычными зажигательными бомбами привела к гибели более 100 тысяч человек — тот же порядок, что при атомной бомбардировке Хиросимы 6 августа (даже с учетом жертв радиации, умерших до 31.12.1945). На Западе ту бомбардировку Токио помнят лишь историки, а о взрыве 13–килотонной А–бомбы в Хиросиме, знает каждый (мощность бомбы по культовым мотивам округлена до 20 килотонн, а взрыв раздут до мировой катастрофы, более ужасной, чем сама вторая мировая война).

Из этого экскурса в историю (точнее, в современную интерпретацию истории) ясно, что общество в т.н. «развитых странах» воспринимает А–бомбу не как оружие (сопостовимое по разрушительной силе с другими средствами ведения войны), а как всесокрушающий божественный гнев, который не измеряется в цифрах. Решающим фактором поражения типичной развитой западной страны в возможном конфликте с технически более слабым (но незакомплексованным) противником станет волевая неготовность бороться против бога–бомбы, т.е. против явления, которому социально–политическиий миф приписал не физическую, а сверхъестественную разрушительную мощь».

…

Говорят, что «Мистическое бессилие» вызвало такой гнев в оборонном департаменте, что Хопкинсу пришлось сначала скрываться на заброшенной ферме, а потом бежать из США сначала в Мексику, а оттуда — в Меганезию. Там он явился к исполнительному директору Конвента, Угарте Армадилло, со своим проектом быстрого создания крайне дешевых и эффективных вооруженных сил. Проект был так очевидно гениален, что Конвент тут же назначил Хопкинса руководителем центра «Creatori». Благодаря этому, модернизация вооруженных сил Меганезии пошла не по пути закупки или копирования морально устаревших (и все равно запредельно–дорогих) американских и европейских моделей вооружений (как большинство стран третьего мира), а по пути разработки собственных боевых машин — в сто раз более дешевых, но при этом весьма эффективных. Инженерно–технические идеи все равно заимствовались у компаний из развитых стран, но развитие этих идей шло более экономичным путем. Сэм Хопкинс пропал в море при катании на серфе, как говорят, примерно через 5 лет после революции, но за это время «Creatori» уже вырос в национальный консорциум «Robot Experimental Fabric», и далее его концепция конструирования развивалась уже силами других специалистов.

Мои критики заявляли, что наличие подписи «Сэм Хопкинс» ни о чем не говорит (в этом журнале авторы подписывались любыми псевдонимами), а отсутствие в архивах California Institute of Technology каких–либо следов Хопкинса, доказывает, что истории о нем — миф. На это я отвечаю, что совершенно не важно, как звали Сэма Хопкинса на самом деле, был ли он студентом C.I.T., питал ли он склонность к юным представительницам прекрасного пола (на чем настаивают фольклористы) и сидел ли он за это в тюрьме в США. Важно, что был человек, создавший тренд дешевой эффективной военной техники, и это позволило Меганезии противостоять серьезным внешним угрозам в первые годы после революции. Так или иначе, этот человек остался в памяти народа именно под этим именем. На Таити–Ити, около верфи Ваиреи на заливе Фаэтон стоит алюминиевый монумент с надписью:

«Американцу Сэму Хопкинсу, великому ученому и удивительному человеку — от моряков и летчиков Народного Флота свободной Гавайики. Мы будем сражаться, и мы победим!».

Сэм изображен в виде обнаженного атлета с эрегированным половым членом. В правой руке он держит, на манер приготовленного к броску копья, «Арго» — пикирующую мину, которая через 3 года после революции поставила жирную роспись под актом о правах Меганезии на акваторию Полинезийского треугольника. А студенты маритехнического колледжа после каждой сессии начищают член Сэма до зеркального блеска и вечером, с помощью лазерных фонариков, пускают от него красивые яркие зайчики. Это своего рода акт признания заслуг Сэма — наша молодежь кому попало член полировать не будет».

*********************************

…

— Точно, — сказала Рити, заглядывая канадке через плечо, — Я в Новый год была на Таити, и сама видела. В смысле, как пускали зайчики. А хер начистили заранее, это я не застала.

— У тебя очень избирательно концентрируется внимание, — заметил Хаото.

— Так и должно быть, — уверенно ответила она, — Это у меня, типа, переходный возраст.

— А–а, ну тогда все ОК… Слушайте, foa, может спать пойдем, а? Моя vahine уже в ауте. Мы ведь со вчерашнего дня летим.

— А откуда, кстати? – спросил король.

— С атолла Мидуэй — на Оаху–Вака, дальше — из Гонолулу в Лантон, а потом — сюда.

— И что там интересного?

— Там, Лимо, полуфабрикаты под весь твой заказ на флайки–ретро, — сонно пробормотала Таири, — 4 японских авианосца с остатками палубной авиации – по полста самолетов на каждом, и 250 самолетов россыпью, 1 американский авианосец, там тоже около полста самолетов, и еще 150 самолетов россыпью. Остатки от морского сражения в июне 1942.

— Очень сильно раздолбанные? – живо поинтересовался Лимолуа.

— По–разному, — ответил Хаото, — Завтра фотки покажем. Но таскать их со дна придется ночью, а то штатовская береговая охрана нахватит нашего робота, и будет убыток.

— С внешней стороны восточного барьера, на 40 метрах, лежит «F4U Corsair» почти что целый, — сообщила Таири, не открывая глаз, — чур, он мой. Его ни с чем не спутаешь, он там один. Его там вообще не должно было быть в это время. По ходу, опытный образец.

Король потянулся, зевнул и спросил.

— А что это такое?

— Лучший боевой самолет США в WWII. Палубный истребитель, штурмовик, и бомбер. Его называли «Whistling Death», и еще лет 20 после войны юзали в разных странах.

— Гм… Как на счет размеров и веса?

— Длина – 10,3 метра, размах крыльев – 12,5, полетный вес – 6,5 тонн.

— Вроде, не много. А у нас есть схема патрулирования берегой охраны?

— Мы с этого начали, — сказал Хаото и полез в меню коммуникатора, — один момент…

— Стоп! – прервала его Аилоо, — Запомнили, на чем остановились, и вернемся к этому утром. Серьезный разбой надо планировать на свежую голову. Сейчас давайте лучше придумаем культурную программу для Жанны, и отправим всех спать.

— А чего тут придумывать? – спросила Рити, и стремительно защелкала клавишами своего ноутбука, — Вот, пожалуйста! Готовая программа на 4 дня: Таити, Муреа, Раиатеа, Бора–Бора. Если Лимо даст нам «Subjet», то до Таити мы долетим за час, а там…

— Минуточку, — перебил Лимолуа, — кто это «мы»?

— Ну, типа, я буду пилотом и гидом, — пояснила девчонка.

— А я, типа, послезавтра и четвертого дня пойду за тебя в школу? – спросил он.

— Я возьму с собой ноут, и буду там дистанционно. Вот Бимини появляется в школе раз в неделю, вместо трех, а ей всего 13 лет. Почему ей можно, а мне…

— С Бимини каждый день занимается Крис, — отрезала Аилоо, — и мы пока еще не сошли с ума, чтобы посадить тебя за штурвал реактивной машины.

— «Subjet» не реактивный, а импеллерный! И я уже два раза на нем рулила!

— Да, — подтвердил Лимолуа, — но рядом был не пассажир, а я. Научись–ка сначала хорошо летать на обычной флайке, ОК? Понимаете (добавил он, обращаясь к канадке), «Subjet» — это скоростной флаер полувоенного образца, с ним надо осторожно.

Жанна энергично кивнула в знак согласия и заметила:

— Видите ли, друзья, я не хочу знакомиться со страной по схеме из буклета для туристов. Журналист, пишущий о стране, должен странствовать с ветром. Ехать туда, куда ведут обстоятельства. На Рапатара я попала именно так. И в следующий пункт попаду так же.

— Ага! – сказала Аилоо и повернулась к Рити, — Лягушонок, ты куда–нибудь собиралась двигаться завтра? Я имею в виду твои планы до появления Жанны.

— Вообще–то мы с Поу и Кианго хотели рвануть на полигон. В смысле, проведать Панто и Омиани. Тем более, Крис специально приглашал Кианго, а с чего бы ему отказываться?

— Действительно, с чего бы… — Аилоо повернулась к журналистке, — как по–вашему, это можно считать обстоятельством? В смысле, для странствий с ветром?