Объект «Зеро» - Сергей Волков

– Тебя звать-то как? – у меня уже стали возникать сомнения в том, понимает ли эта черноволосая гречанка и-линг, и я повторил свой вопрос на русском и английском.

Девушка склонила голову на плечо и ответила тонким певучим голоском:

– Медея.

– Ну да, эта планета – Медея, – согласился я. – Это ее имя. А твое? Как тебя зовут?

– Медея, – повторила она и вдруг тихо засмеялась – точно зазвенел ручей.

Я стоял, несколько обескураженный. Честно говоря, я не знал, как себя вести с этой девушкой. Внешне она была совсем ребенком – лет пятнадцать, не больше, но в движениях, в жестах, в этой загадочной неподвижности иной раз проскальзывал взвешенный опыт взрослой женщины.

– Пойдем, отведу тебя к отцу, – я протянул ей руку.

– Если бы я хотела к отцу, я пошла бы к нему, а не за тобой, Клим, – на чистейшем русском сказала она и снова засмеялась. Мое имя девушка произнесла нараспев, и у нее получилось «Кли-им». Я почувствовал, что краснею. Не хватало мне еще романа с несовершеннолетней колонисткой из патриархальной семьи греческих ортодоксов!

Девушка между тем снова заговорила. Она медленно двинулась вдоль леса, как бы приглашая меня идти с ней рядом. Ощущая себя полным болваном, я тем не менее подчинился.

– Сегодня странная ночь. Я чувствую. Я всегда чувствовала, что однажды в моей жизни случится что-то особенное, необычное. Моя мама назвала меня Медеей в честь древней волшебницы. Отец был против, он хотел, чтобы меня звали, как его мать, Аспасией. Но мама настояла. Потом она умерла. Я росла в доме отца, вокруг всегда было полным-полно родни, всех этих теток, дядек, двоюродных братьев и сестер. Там мне все время казалось, что я не могу дышать…

Она замолчала. Чтобы поддержать разговор, я спросил:

– Откуда ты знаешь русский язык?

– Мама до свадьбы жила в России. У отца дома тоже многие умели по-русски, так было принято. Семейное дело, торговля, а на Черном море все бизнесмены между собой говорят на русском – так проще.

– Ты сказала… – я неожиданно закашлялся, – ты сказала, что искала меня. Зачем?

Девушка искоса взглянула на меня.

– Сегодня странная ночь, а завтра будет странный день. Он изменит многое в нашей жизни. С тех пор как я оказалась здесь, на планете, которую зовут так же, как и меня, у меня постоянно возникают предчувствия. Поначалу мне было трудно их понять, но после того, как я увидела во сне, как на нас напали ужасные чудовища, а потом это случилось на самом деле, я стала другой…

«О господи, она еще и не в себе, – с тоской подумал я. – Надо срочно вести ее к отцу. Время идет, завтра рано вставать…»

– Ты извини меня… Медея, – я старался говорить как можно мягче, чтобы не дай бог не обидеть ее. – Но уже поздно. Твой отец наверняка волнуется, ищет, куда ты пропала…

Кивнув несколько раз, отчего пышные волосы разлетелись темным облаком, девушка остановилась.

– Ты ничего не понял, Кли-им. Но у нас есть время. Много времени. Завтра будет радость и удача. Но забудь женщину с холодными глазами. Тебе с ней не по пути…

Я вздохнул. Бред. Все – бред. Жалко, такая симпатичная, а дурочка. Могла бы стать хорошей женой какому-нибудь достойному парню, вон хотя бы Гришке Панкратову.

Время шло. Пора. Я протянул руку, намереваясь отвести беглянку домой, но она вдруг шагнула в заросли, и ветви сомкнулись за ее спиной.

– Стой, ты куда!

– Ты слишком взволнован. Я уйду. Тут пять минут ходьбы берегом до наших хижин. Не провожай и не беспокойся.

Теперь она говорила совершенно нормально, без пугающей распевности в голосе, и я немного успокоился.

– Нет, давай я все же провожу тебя. Мало ли что.

– Дурачок. Ты же ничего не понял, Кли-им… – донеслось до меня, и тут же зашелестели ветви – она ушла. Я вломился в кустарник, ободрал руки и лицо, запнулся, ушиб едва зажившее колено, а в ушах ручейком звенел смех девушки…

В конце концов, выбравшись к реке, я уселся на теплый галечник. В черном небе горели чужие звезды, между холмов, в ложбинах, желтели пятна далеких костров.

«Завтра будет радость и удача. Но забудь женщину с холодными глазами. Тебе с ней не по пути…» – вертелось у меня в голове. Я знал только одну женщину, с которой мне было не по пути. Но ее глаза не всегда были холодными. По крайней мере когда-то я видел в этих глазах и тепло, и свет…

10 октября 2204 года

Утро выдалось теплым и таким ясным, как будто за ночь некий чародей раскрасил все вокруг специальными волшебными красками. Панкратов уже ждал меня в штабе вместе с Цендоржем. Они приготовили ранец с сухпайками, флягу воды и несколько кусков копченой прыгунятины.

– А где этот… Миха, что ли? – спросил Гришка, выбирая из груды самодельных ножей тесак побольше.

Я пожал плечами. Лускус вчера сказал, что шнырь пойдет с нами, но как и когда – этого мы оговорить не успели. В общем-то Миха нужен был нам постольку-поскольку. В случае встречи с червями ожидать помощи делом или советом от этого вертлявого мужичонки не приходилось. По моему разумению, одноглазый отправлял Миху с нами в качестве соглядатая, чтобы получить информацию об обстановке на равнине за Перевалом со слов очевидца. Если это правда, тогда получалось, что Лускус не доверял нам. Но меня все эти подковерные интриги заботили мало. Власть коменданта в колонии была незыблемой, и никаких претендентов на нее не наблюдалось.

На Перевале хозяйничал Прохор Лапин. За ночь Шерхель изготовил несколько сотен кирпичей, и из них уже выложили часть основания стены. Смотрелось это все чудно и дико: первобытное небо, серые скалы, расставленные повсюду плафоны с водой, по которым вымеряли уровень, и груды тусклых медных блоков, громоздящиеся поодаль. Почему-то мне вспомнились Фермопилы, триста спартанцев, каменные стены, что возводили бриттские короли в темные века для защиты от кельтов и саксов…

Дозорные, что сидели на утесах над Перевалом, сообщили нам, что ни ночью, ни утром червей они не видели. Зато с первыми лучами Эос на горизонте появились небольшие стада прыгунов.

– Похоже, Яныч прав, – сказал Гришка, поправляя ранец с припасами. – Не любят эти твари сухую погоду. Или, как вампиры, боятся солнечного света…

Переступив зримую черту, отделявшую худо-бедно обжитой нами мир от непознанных просторов Медеи, мы двинулись в глубь равнины, стараясь держать путь от холма к холму, чтобы иметь обзор и не оказаться застигнутыми врасплох.

Топот сзади послышался, когда мы отшагали примерно с километр.

– Стопари, начальник! – фальцетом кричал Миха, размахивая руками. – Припозднился я, сорряй. Сунулся в ваш кампус, а мне сезают – свалили вояджеры. Еле догнал.

– Можешь назад бежать, – сухо сказал я шнырю, когда тот поравнялся с нами. – Мне твои сорряи без надобности.