Бегство из Эдема - Патриция Гэфни

– Вам нравится здесь жить? – спросила Сара после неловкой паузы. – Здесь так красиво. Мне нравится море, и погода стоит такая…

Дейзи презрительно и громко фыркнула, бросив на Сару мрачный взгляд поверх кромки бокала.

– Неужели вы думаете, что людей сюда привлекает свежий воздух и солнечный свет? Не может быть, ни за что не поверю, что вы столь наивны.

Сара вопросительно подняла брови.

– Дорогая моя, на самом деле их привлекает избранность здешней публики. Люди приезжают сюда, чтобы у всех на виду задирать друг перед другом нос. Это единственное развлечение в городе.

– Но если это правда, тогда зачем же вы здесь остаетесь?

Дейзи тяжело вздохнула: ее полная грудь всколыхнулась и опала.

– Зачем, зачем, зачем! Мне бы давно следовало уехать. Я все обещаю себе, что уеду, но у меня никак не получается. По правде говоря, у меня просто нет сил. К тому же, – она пьяно хихикнула, – о ком они будут судачить, если я уеду? Я выполняю жизненно важную общественную функцию.

– Как вы думаете, почему они придают этому такое значение? – спросила Сара через минуту. – Быть снобом – это так утомительно, а получаемое удовольствие столь ничтожно… Мне кажется, они должны падать с ног от усталости.

– Не прикидывайтесь дурочкой. Когда вы попадаете в высшее общество, самое приятное состоит в том, чтобы занять круговую оборону и не впускать никого из посторонних. В том-то вся и соль! Как, по-вашему, почему они всей толпой не явились на вашу прекрасную вечеринку на прошлой неделе? Думаете, есть какая-нибудь другая причина?

Сара не удивилась тому, что ее соседке уже все известно; она не сомневалась, что весь Ньюпорт и половина Нью-Йорка наслышаны о провале вечеринки. В нью-портском «Обзервере» уже появилась ехидная заметка: без имен, но все равно убийственная. Как и следовало ожидать, в неудаче их ньюпортского дебюта Бен обвинил ее. Хорошо, что на следующий день с раннего утра ему пришлось вернуться в Нью-Йорк, а не то он непременно придумал бы какой-нибудь способ ее наказать. Но ничего, у него еще будет время.

– На что похоже высшее общество в Англии? – полюбопытствовала Дейзи. – Только не говорите мне, что оно демократично, я вам все равно не поверю.

– Нет, конечно, оно не такое. Но в Англии все не так, как здесь. Деньги имеют значение, но им не поклоняются, как божеству. И мне кажется, английская аристократия получает больше удовольствия от своих привилегий. Не знаю, почему это происходит… может быть, потому, что мораль лишена пуританства. Не так строга, как тут у вас.

Сара вздохнула так же громко, как до этого Дейзи, и подумала, что обе они, наверное, уже пьяны. Дейзи поставила свой бокал и сцепила руки за головой.

– Все дело в том, что американцам не хватает чувства уверенности. У нас нет корней, нет традиций. Сколько бы у нас ни было денег, мы все равно остаемся неотесанными дикарями. Вот потому-то мы и покупаем помпезные особняки и – насколько это в наших силах – пытаемся обставить их по-европейски.

Сара с улыбкой подумала, что мистер Макуэйд, безусловно, согласился бы с этим утверждением.

– Да. Вы испытываете особое преклонение перед англичанами, но… не обижайтесь, у вас сложилось довольно странное представление об английских манерах. Вам кажется, что нашей главной чертой является чопорность, а это совсем не так.

Дейзи кивнула и вновь потянулась за бутылкой.

– Вы совершенно правы. О, вам бы следовало увидеть Ньюпорт тридцать лет назад, Сара, до того, как Вандербильды и Асторы наложили на него свои лапы. Я приезжала сюда еще в детстве вместе с семьей, это было чудесное место. Все дома были деревянные, с качелями на широких верандах. Люди устраивали пикники, ездили на повозках, запряженных осликами. Купаться можно было где угодно – не было никакого Бейли-Бич, отделяющего высшее сословие от народных масс. Наверное, поэтому я и не могу уехать отсюда сейчас: я хорошо помню, каким было это место, до того как сюда слетелись толстосумы.

Саре показалось, что меланхолия миссис Вентуорт окутывает их всех подобно легкому туману. Она подействовала даже на Майкла: он обхватил руками шею Гэджета и взглянул на мать пытливым взглядом. Сара ощутила невероятное облегчение, когда затянутая сеткой дверь со скрипом распахнулась и горничная объявила о междугородном звонке из Нью-Йорка.

Дейзи с усилием поднялась на ноги и сказала, что ей, пожалуй, пора домой. Женщины торопливо попрощались, и Сара поспешила в дом, к телефону.

В доме имелся только один телефонный аппарат – в холле, у подножия лестницы. Оператор объявил, что ей звонит Лорина, после чего в трубке раздался громкий голос ее подруги – такой отчетливый, словно она говорила из соседней комнаты.

– Сара! Привет, как поживаешь? Ты меня слышишь?

– Я тебя прекрасно слышу. Как ты?

– Только что вернулась из твоего дома. Я отнесла туда Лулу и отдала ее Наташе. Мне кажется, у них взаимная любовь с первого взгляда.

Речь шла о кошке Лорины; Таша обещала присмотреть за ней во время поездки Лорины в Европу.

– Теперь мне осталось только запаковать последние вещички. Пароход отчаливает сегодня в шесть вечера.

– Ты рада? Я слышу это по голосу.

– Я вне себя от счастья! – воскликнула Лорина. – Вот смотрю на себя в зеркало, а щеки у меня красные, как у клоуна. Двух слов связать не могу. Вечером в каюте распакую чемодан и посмотрю, чего я туда напихала. Вот смеху-то будет!

Сара засмеялась, хотя ей хотелось плакать.

– Хотела бы я поехать вместе с тобой.

– О боже, это было бы чудесно.

– Ну и как тебе Таша? – чтобы не предаваться напрасным мечтаниям, Сара перевела разговор на другое.

– Она мне очень понравилась. Такая простая и в то же время сильная. Но, сказать тебе по всей правде, меня поражает, что Бен позволил ей остаться в доме. На него это совсем не похоже.

– Да, я тоже удивилась.

Бен принял решение совершенно неожиданно и ничего не пожелал объяснять. У Сары на этот счет была своя теория: наверное, у него завелась новая любовница, и он решил, что удобнее будет с ней встречаться, живя в клубе, а не дома, подальше от всевидящих глаз прислуги. Поэтому его великодушное предложение выехать из дома, чтобы Таша могла там остаться, не нарушая приличий, на поверку оказалось не чем иным, как замаскированным лицемерием.

– Как там Майкл? – спросила Лорина.

– Первые три дня он прихворнул – на этот раз ничего серьезного, всего лишь простуда. Но теперь он здоров и бегает повсюду. Играет с собакой соседки и пропадает на стройке у мистера Макуэйда.

– Это тот красавец, с которым я познакомилась у тебя в доме? – уточнила Лорина.

– Да, тот самый архитектор, с которым я тебя познакомила.