Экстаз в изумрудах - Рене Бернард

— Ага, вот еще один. — Роуэн вынул из указательного пальца небольшой осколок стекла и бросил его к остальным. — Угрозы для жизни нет, мисс Реншоу, но вы не заслуживаете, чтобы столь замечательный день закончился плачевно.

Она кивнула в оглушительной тишине, держась одной рукой за крышку стола, чтобы не упасть, и прижав вторую в груди, чтобы утихомирить сердце.

— Ладно, пока я все сгреб под стол. Утром Флоренс принесет совок и все уберет. Что касается этого, я выброшу свой носовой платок в корзину для мусора. — Он поднялся с пола, как грациозная пантера. — Вам нужно немного отдохнуть, мисс Реншоу.

Она могла лишь кивнуть в ответ, как немой ребенок, отчаянно краснея под его гипнотизирующим взглядом.

— Тогда спокойной ночи.

Когда Роуэн оставил ее, спустившись на второй этаж, Гейл разрыдалась.

«Некоторые вещи являются простой истиной. Даже если ты их не понимаешь».

Глава 14

Закончив раскладывать по тарелкам баранье рагу, миссис Эванс добавила Роуэну еще одну большую ложку мяса.

— У вас осунулось лицо, доктор.

— Ничего подобного, но вкусный плотный обед съем с удовольствием, и, пожалуйста, передайте мою благодарность кухарке. Приготовленная ею стряпня полностью меня восстановила и привела в хорошее настроение. — Он съел еще несколько ложек, прежде чем миссис Эванс, наконец, удалилась в состоянии полной удовлетворенности. — Она суетливая, но у нее доброе сердце, и я знаю, что внизу она ваша ярая защитница.

— Правда? А мне кажется, она все еще думает, что я могу спалить дом.

Роуэн рассмеялся:

— Очень может быть.

— А от кого она меня защищает? — Гейл попробовала рагу и насладилась его вкусом. Кулинарное мастерство миссис Уилсон было выше всяких похвал. — Разве у меня есть в этом доме враги?

— Зловредные врачи, которые забывают проследить, чтобы после обеда вы выпили чаю во время изнурительной зубрежки.

— Я не люблю чай.

— Как это странно и не по-женски! — пошутил он. — В таком случае это оправдывает повторение пройденного. Почему бы нам не обсудить симптомы и признаки холеры?

— Я бы предпочла поговорить о лечении. — Она отодвинула свою тарелку в сторону. — От нее нет лекарства?

— Все известные мне врачи утверждают, что имеют ответ на этот вопрос, но подтверждений тому я не слышал. Сноу рекомендует внутривенные вливания физиологического раствора, но достоверных сведений на этот счет нет. Результаты противоречивые. Лучшее лекарство — предотвратить ее распространение.

— От зараженной воды.

— Вы очень хорошая ученица, мисс Реншоу. Можете назвать…

Появившийся в дверях Картер в свойственной ему манере кашлянул, перебивая урок.

— Только что доставили записку, доктор.

— Тогда давайте ее сюда.

Роуэн протянул руку.

— Это для мисс Реншоу, доктор.

Картер вошел с маленьким серебряным подносом.

— Для меня?

Эта мысль встревожила ее не на шутку, поскольку никто из знакомых не знал о ее местонахождении, и Гейл взяла сложенный листок дрожащей рукой.

— Благодарю, Картер. — Картер отступил, и загадка в тот же миг разрешилась. — Это от… мистера Джеймса.

— От Питера Джеймса? — не скрывая недовольства, спросил Роуэн. — Питер Джеймс пишет вам записки?

Вникая в подтекст его слов, Гейл посмотрела на подпись.

— Уверена, это… — Она взглянула на Роуэна, и ее лицо запылало от прилива смущения. — Ничего особенного.

Она затолкала записку в карман юбки, намеренная отправить Питеру краткую просьбу, чтобы он больше не присылал ей приглашения с предложениями прогуляться.

— Фицрой сказал мне, что мистер Джеймс почти закончил обучение и вскоре будет искать возможность открыть собственное предприятие.

— В самом деле?

— Хорошему аптекарю и хирургу приличный заработок всегда обеспечен, хотя, вероятно, трудно найти средства, чтобы начать дело. Но мистер Питер Джеймс производит впечатление тщеславного молодого человека. Фицрой говорит, что он чрезвычайно оптимистично настроен и даже собирается жениться.

— Правда?

Гейл убрала руки на колени, чтобы он не видел, как сжала от досады кулаки. Питер Джеймс интересовал ее не больше, чем камни, но открыто спорить на эту тему она не сочла разумным.

— Я случайно подслушал, как Флоренс назвала его лакомым кусочком.

«Но, увы, мудрость зачастую подводит меня, я теряю самообладание».

— Вы ревнуете, доктор Уэст?

— У меня нет на это права, мисс Реншоу. Вы не моя собственность, и если хотите прогуляться с мальчишкой аптекаря, кто я такой, чтобы возражать?

Гейл вдруг обнаружила, что улыбается. Не улыбается, а просто сияет от счастья. А выражение нескрываемой потерянности на его лице лишь усилило странную радость, которую она испытывала.

«Он назвал его мальчишкой. Он чуть ли не шипит от ревности. Разве это не замечательно?»

— Вы абсолютно правы, доктор Уэст. — Гейл отловила кусочек хлеба, чтобы макнуть в рагу — Нельзя ли нам поговорить о чем-то другом?

— С удовольствием, — побурчал он и наполнил стакан коричной водой.

— Вы в Индии болели?

— Что? Почему вы спрашиваете? Кто сказал, что я… болел?

— Я просто спросила, чтобы переключиться на другую тему, — ответила Гейл. — Вы сами сказали, что вам не повезло и время оказалось неудачным. Мне стало интересно. Вы говорили, чтобы я не слушала сплетни, вот я и решила спросить.

— Спросите что-нибудь другое.

Его нежелание касаться предмета еще больше распалило ее любопытство.

— Вы когда-нибудь ломали кости?

Он покачал головой:

— Нет, к большому удивлению своих родителей. Поскольку любил кататься на перилах и лазать по деревьям.

—А какими-нибудь инфекционными болезнями страдали?

— В детстве перенес скарлатину, и должен признаться, мисс Реншоу, что теперь вы пытаетесь обойти меня с другой стороны.

Пропустив мимо ушей его замечание, она продолжила:

— А когда вы потеряли родителей?

— Моя мать умерла, когда мне было четырнадцать лет, от рака желудка, а отец — от сердечного приступа, когда мне было двадцать три. Вы понимаете, что ваши вопросы могут вызвать с моей стороны аналогичные?

И снова она проигнорировала сказанное.

— Вы были единственным ребенком у своих родителей?

— Да.

— Вы находились в Индии во время мятежа?

Он поморщился, и она услышала, как зашипел втянутый им сквозь зубы воздух.

— Это не слишком хорошая история, мисс Реншоу, иначе я рассказал бы.

— Тогда расскажите что-нибудь другое. Если я пообещаю больше не спрашивать об Индии и о том, что случилось там, что изменило вас столь резко, вы пообещаете рассказать мне правду о чем-нибудь другом?