Грустный клоун - Элли Джелли

сосисками, выпил одну бутылку пива, на десерт закинулся мармеладом. Вот это праздник! Двадцать семь, Костик! Вот это успех! Великий, ничего не скажешь! Мне опять хотелось плакать, но разводить нюни я не люблю, поэтому только грыз нижнюю губу, морщился и давил мерзкую пустоту в груди. Только она заполняла меня слишком сильно, во весь мой гномий рост. Ближе к девяти часам вечера обо мне все таки кто-то вспомнил, но это не точно, судя по неизвестному номеру, это вполне могут быть сотрудники банка, желающие выполнить план и предложить мне супер выгодную кредитную карту.

— Алло… — говорю хмуро.

— Привет, Костик, с Днем Рождения! — ласково говорит Машка и мое сердце сразу обрывается. Хорошо, что хотя бы она не забыла.

— Спасибо, — бурчу под нос.

— Гогоша! Гогоша! — Майкин писклявый голос звучит из трубки и я непроизвольно широко улыбаюсь.

— Как твои дела? — продолжает Машка.

— Великолепно! — говорю иронично, — С Андоленко переписываешься? Как она, как ребенок?

— Да… — Машка зависает, — Все в порядке, мы виделись сегодня.

— В смысле сегодня? Вы же в Сочи! — я удивляюсь.

— Они тоже в Сочи, — ее виноватый тон заставляет меня еще раз улыбнуться, но на этот раз очень грустно и разбито.

— М! Лелик нашел себе нового друга! — не скрываю желчи.

— Нет, мы по отдельности приехали. Случайно встретились в одном ресторане… Костик… Не грусти, пожалуйста, так будет лучше… На тебя, конечно, все дико злятся, но это пройдет. Напиши Лехе, я вижу, как он переживает…

— Бедняга! Так сильно переживает, что наверно ржал, как конь на пару с Лосем, весь вечер, потешаясь над несчастным Игошиным, — во мне кипит безумная обида и ревность, лучше бы Машка вообще мне не звонила, чем узнать такие новости.

— Не придумывай! — вздыхает Соколовская, — Он бы с тобой так не поступил, свои шутки он шутит только с тобой!

— Ага, не поступил бы! Предатель!

— Костик… Не злись, он просто не смог смотреть, как ты портишь жизнь и себе, и другим.

— Да, передай ему большое спасибо, сейчас моя жизнь стала значительно лучше!

— Не кисни! — Машка пытается меня приободрить, — Я просто хотела сказать, что мы тебя все равно любим! Майка по тебе скучает. Ты хотя бы меня разблокируй и заходи в гости. Если захочешь извиниться перед Алиной, ты мне скажи, я что-нибудь придумаю…

— Спасибо, Маш, — шепчу в пол голоса, но скорее всего она все равно слышала, как он дрожит.

— Игошин! — говорит коварно, я даже представляю, как в этот момент выглядят ее глаза, — Соберись! Ты же классный, ты великий! Ты можешь исправить все, что испортил! Хочешь, назову тебя карликом или недомерком, чтобы ты порадовался?

— Давай! — я прыскаю смехом, хотя глаза уже стали влажными и одна гадская слезинка успела скатиться по щеке.

— Не грусти, злобная карлица! Твоя любовь обязательно встретится и с Лехой вы тоже обязательно помиритесь! У него пополняется список в заметках на телефоне, где он записывает, как еще тебя можно обозвать.

— А если на мне и правда проклятье? — вспоминаю сначала Элеонору, а потом свое собственное, которое я сам назвал проклятьем Машки Соколовской.

— Сейчас все снимем! — Машка что-то шипит в трубку, а потом радостно сообщает, — Готово!

— Спасибо! — мое настроение становится чуть лучше.

— Ну всё, я побежала! Майка спать хочет. Передать Лехе от тебя привет?

— Говна ему передай на лопате, — ворчу обиженно, потому что представляю, как сейчас они уложат ребенка, а потом девчонки будут чесать языками, а Лось будет пить пиво и ржать с моим Лехой.

— Обязательно! С Днем Рождения!

Машка отключается, а меня все еще колотит. Сначала от ненависти к чертиле, который забрал у меня абсолютно все, а потом от ненависти к себе, за то, что сам все профукал. Я больше никогда не буду называть себя великим, какой угодно, но только не такой. Трусливый, завистливый, гордый, злобный, любое слово подойдет ко мне намного лучше. С этими мыслями отправляюсь спать, чтобы завтра встретить еще один пустой и никому не нужный, прожитый зря, день.

Глава 17

Еще одна неделя пустой, неинтересной жизни подошла к концу. Новостей нет. Разблокировал Машку и Леху, но не дождался ни звонка, ни смски. Ведьма тоже все еще где-то летает. Удивительно. Кажется, Игошинская чуйка сломалась, потому что, каждый день, меня не отпускает ощущение, что вурдалачка обязательно вот-вот выскочит из-за угла, но она не выскакивает. Правда что ли обиделась? Наверно, да, Игошин умеет разочаровывать.

Зато сделал кое- что хорошее. Зарегистрировал новый, виртуальный номер и накатал Андоленко длиннющее сообщение с пояснениями, извинился, покаялся и попросил не сердиться на меня. По двум синим галочкам, понял, что мое смс с раскаянием, она все таки прочитала. Ответ пришел только через сутки, Алина написала короткое, сухое: «Ок» и на этом наша замечательная история подошла к концу. Отпустило ли меня? Нифига. Чувствовал себя дерьмом собачьим и мне это не нравилось. Неужели к двадцати семи годам у меня проснулась совесть? Лучше бы и дальше спала. Мне же ко всем моим проблемам не хватало только самобичевания. Даже надвигающиеся праздники не радуют. Москва уже такая красивая, украшенная к Новому году, блестит и переливается, у всех вокруг настроение хорошее, только Игошин опять хмурый. Волк одиночка. Не… Пёс одиночка. Дом, работа, дом. Правда, сегодня меня ждет целое приключение- поездка в хозяйственный магазин за новой кастрюлей, у прошлой вчера внезапно оторвалось дно. Даже посуда не выдерживает моей компании…

Долго не выбираю, хватаю первую попавшуюся и тащусь на кассу. Только по дороге к тачке соображаю, нафига мне одному пятилитровая кастрюля, надо было брать большой ковшик, грустно выдыхаю и гружу ее багажник, громко хлопаю крышкой и замираю. Внезапно, сердце как-то странно бахает, глаза хитро щурятся и внимательно следят за темным силуэтом на другом конце улицы. Вот ты где, мелкая ведьма! Вижу субтильную фигуру в черном, дутом пуховике, дурацкой шапке и высоких ботинках, идет вверх по улице, подпрыгивает и быстрым темпом движется в сторону метро. Куда посвистела? Не знаю почему, но закрываю тачку и резво направляюсь к светофору, чтобы перейти на