Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

— Моя мать предпочитает иметь женатого управляющего. Она считает, что от этого зависит стабильность его работы. Хотя, может быть, это и не так. Знаете что, Маккэми, вам лучше поговорить с моим отцом. Я, конечно, скажу свое мнение, но последнее слово за ним. Привозите свои вещи, вам придется у нас переночевать.

— Большое спасибо. — Маккэми протянул руку. — Я вернусь, как только заберу свои вещи из гостиницы.

Дэнис, одержимый идеей отвязаться от Франсуазы Беккерель, преодолел несколько миль до «Маленькой Марии» с такой быстротой, что у Баррета засвистело в ушах. «Может, это и лучшему», — подумал он. В кармане у Баррета Форбса лежало письмо от его сестры Алисы, в котором она спрашивала, окончательно ли он ее покинул.

Баррет знал, что должен был быть дома еще три недели назад, и сознавал, что чем больше времени он проведет в «Прекрасной Марии», тем сложнее ему будет снова наладить отношения с сестрой. Ему оставалось три дня до отъезда, и больше всего ему хотелось познакомиться с той девушкой, которую он видел на городском рынке. Баррет отдавал себе отчет в том, что это было безумие, но в проблесках здравого смысла понимал, что спешка Дэниса была ниспослана ему провидением, дабы уберечь его от беды.

— Томми, моя тетушка еще наверху? — поинтересовалась Клодин Беллок, снимая с головы платок и поправляя прическу перед зеркалом.

— Она только что позвонила, мисс Клодин, — ответил Томми, — чай будет подан через минуту.

— Отлично. Я умираю с голоду.

Она улыбнулась, увидев обеспокоенное выражение на лице Томми.

— Только не говори мне, что леди не имеют права умирать с голоду.

— Делил, отнеси все это наверх и узнай, не надо ли помочь тетушке Клели одеться, — приказала Клодин, указывая на вещи, лежащие на столике у зеркала. Каждый день тетушка Клели спала по два-три часа после обеда, и только пожар или наводнение могли разбудить ее.

Делил взяла вещи и платок Клодин. Томми бросил на нее подозрительный взгляд.

— А где ваш зонтик от солнца?

— Господи, Томми, ты слуга, а не хозяин! Не задавай таких вопросов!

Томми стоял с невозмутимым выражением лица, всем своим обликом выражая несогласие.

— Мисс Клодин, вы вышли без зонтика! У вас теперь наверняка появятся веснушки! Вы хотите выйти в свет с веснушками на носу?

— Мне совсем этого не хочется, — возразила Клодин.

Делил, поднимаясь по лестнице, покачала головой. Недолго оставалось ждать Клодин, пока какой-нибудь белый джентльмен купит ей дом и экипаж с упряжью.

Делил оставила вещи Клодин в ее комнате и пошла помочь тетушке Клели одеться, в то время как Элли, ее служанка, суетилась вокруг старушки с расческой.

Тетушка Клели, одетая в шелковое платье бутылочного цвета, черные шелковые перчатки, вся в драгоценностях, вошла в гостиную, где ее племянница ела бутерброды с ветчиной.

— Господи, негодная девчонка. Ты покроешься пятнами и станешь похожа на жабу! Никакой ветчины!

Выражение лица Клодин ясно давало понять, что тетушка переборщила.

— Надо есть зелень, малышка, — с надеждой сказала тетушка, — поешь зелени.

— И что дальше?

— У тебя такая прекрасная фигура, детка! — Выражение лица тетушки смягчилось. — И чрезвычайно важно, чтобы ты ее сохранила. От этого зависит твое будущее, наше единственное оружие — красота!

Клодин отложила бутерброд и покорно принялась за зелень. Не следовало слишком раздражать тетушку, поскольку она делала все от нее зависящее для Клодин, и не ее вина, что она не могла дать племяннице все то, что та желала.

— Ты моя прелесть! — Тетушка поцеловала Клодин в щеку и уселась рядом с ней за стол, восхищенно наблюдая за племянницей.

— Все твое воспитание, вся твоя жизнь — ничто не должно быть напрасным! Во имя твоей покойной матери и отца, который тобой очень доволен.

Клодин подумала, что это было приятно, но не достаточно, чтобы сделать ее счастливой. Ей было радостно уже от той мысли, что она знала своего отца. Многие ее подруги знали своих отцов только по имени, и некоторые из отцов даже не удосуживались хоть раз навестить своих детей после рождения.

— Ты знаешь, он приходит тогда, когда это необходимо, — говорила тетушка Клели. — Он дает мне деньги для тебя, так что тебе нет никакой необходимости искать богатых мужчин. И даже если тебе случиться познакомиться с человеком небольшого достатка…

Клодин передернуло.

— Я думаю, что не я, а меня будут выбирать. Как на рынке рабов, от чего мы так хотим избавиться.

— Клодин Беллок! — возмутилась тетушка. — В наших жилах течет лучшая кровь Франции и Испании! Я не позволю тебе так разговаривать со мной!

— Извини, тетя.

— Никак не могу понять, чего ты хочешь?

— Я не хочу быть женщиной на содержании! Чтобы со мной развлекались так, как ты мне рассказывала, и чтобы меня бросили ради женитьбы на белой женщине! Даже несмотря на мою голубую кровь!

— Все ясно, — пробормотала тетушка Клели, поджав губы. — Ты просто завидуешь. Ты хочешь быть белой. Подумай вот о чем. Ты будешь счастлива в отличие от белых женщин. Мужчина полюбит тебя и оставит только тогда, когда будет вынужден это сделать. Он обеспечит тебя, и если тебе захочется, ты найдешь себе другого мужчину! И у твоих детей кожа будет такого же цвета, что и у тебя. Они смогут делать все, что хотят, — уехать в чужие края и там быть белыми!

Клодин с уважением посмотрела на тетушку, которая впервые отважилась на откровение, признав, что ее кожа была темнее, чем у племянницы.

Как и мать Клодин, тетушка Клели в свое время была любовницей джентльмена. Он оставил ей небольшой дом, и поскольку Клели была мудрой и предприимчивой, на старости лет она имела свой небольшой дом и четверых слуг. После смерти матери Клодин тетушка Клели взяла ее на воспитание, боготворила ее, дорожила ей, восхищалась ее красотою, научила трем языкам и всем женским премудростям, которых так не хватало креолкам. Клодин, несмотря на свою непорочность, была хорошо осведомлена, как можно ублажить мужчин, и знала, что готова сделать это ради человека, который женится на ней и обеспечит ее.

Клодин изящным жестом налила чашечку чая своей тетушке.

— Отлично! — оценила тетушка Клели ее манеры.

Клодин улыбнулась.

— Я постараюсь не расстраивать тебя, тетя.

Когда Клодин была маленькой, она думала, что, когда вырастет, отец заберет ее. Только позднее она поняла, что он никогда этого не сделает, что он просто не может этого сделать.

Поль положил на стол очки и потер переносицу. Несмотря на то, что он носил их уже лет десять, он никак не мог свыкнуться с мыслью, что не может читать без них и даже написать письмо нормальным почерком. А ему так много приходилось писать, в особенности тем, кто контролировал голоса избирателей. «Как бы ни хотели демократы избавиться от этого, сейчас им лучше тоже воспользоваться этим традиционным приемом», — думал Поль. Много приходилось писать бизнесменам. Кандидат, который финансирует свою предвыборную кампанию из своего же кармана, вряд ли может пожаловаться на недостаток голосов.