Пираты Марокко - Юрий Волошин

– Должна вам заметить, месье Рокантон, что затея мессира Фомы мне хорошо известна, и я ее совершенно не одобряю. Достаточно низко с его стороны так поступать. Он вскоре дождется, что я распоряжусь спустить на него собак.

– Мадам так недовольна моим другом? Но почему? Он так обходителен и много о вас говорит хорошего. Я бы даже сказал, что он в вас влюблен, но это между нами, мадам…

– Меня это интересует лишь потому, что я вынуждена буду принять конкретные меры для ограждения своего покоя. А сейчас прошу меня извинить. Я занята делами своего мужа и не могу больше пользоваться вашим временем.

Ивонна встала и удалилась, не удостоив красавца Колена даже взгляда. Зато душа ее ликовала. Она сумела настоять на своем и была этим довольна.

Это посещение несколько отвлекло ее от задуманного путешествия к гадалке, хотя Поль не раз напоминал своей госпоже о нем. Но было так много поводов для размышлений, что Ивонна решила подождать, пока дороги просохнут и станет достаточно тепло.

Природа начала пробуждаться от зимнего забытья. Солнце в полдень припекало уже ощутимо. Птичий гомон не смолкал с самого раннего утра, а крестьяне принялись за свои обычные приготовления к весенним работам. Лица людей посветлели в ожидании скорой уже весны.

Солнце клонилось к западу и скрывалось в надвигавшихся с моря тучах, когда Ивонна услыхала звук подъехавшего экипажа. Она выглянула в окно и с неудовольствием увидела Фому. Он был один, и Ивонна даже несколько недоумевала, почему с ним нет его друга Колена.

Что-то насторожило ее в поведении Фомы. Ей показалось, что он как-то взволнован или возбужден, его что-то явно беспокоило. Ивонна подумала, что, может быть, он привез какие-то сведения о Пьере, но потом отбросила эти надежды.

Ей не хотелось с ним встречаться, но она уже знала, что никто не осмелится запретить Фоме войти к ней.

– Мадам Ивонна, – сказал он с порога. – Я так давно не видел вас, что счел невозможным больше лишать себя этого удовольствия.

– Это меня не удивляет. Зато мне никакого удовольствия этот ваш визит не доставляет.

– Я уже догадался об этом. Но все же я здесь.

Ивонна с тревогой заметила, что Фома сегодня какой-то странный. И с вдруг забившимся сердцем отметила, что побаивается его. Во взгляде Фомы ей что-то казалось угрожающим, но что именно, она не могла сейчас определить. Слегка поколебавшись, она сказала:

– Месье, прошу извинить, но мне надо отлучиться. Всего на минуту-две. Я не заставлю вас долго ждать. Розалия принесет вам вина.

Сдерживая свой порыв, Ивонна вышла в прихожую и понеслась по дому, торопливо и взволнованно. Увидев Поля, она бросилась к нему:

– Поль, очень прошу, не отлучайся далеко от моих комнат. Что-то мне не по себе сегодня. Сделаешь?

– Конечно, мадам! А что случилось?

– Да ничего, но мне так тревожно и беспокойно. Так ты обещаешь?

– Буду рядом, мадам. Всегда, когда вам будет угодно.

– Спасибо, Поль, – бросила Ивонна, тут же помчалась назад и, подходя к двери, постаралась успокоиться. Ей было немного стыдно, но этого никто не должен знать.

– Мадам, вы много работаете, – встретил ее Фома, внимательно присматриваясь к ее лицу. – У вас же есть кому заняться делами. Зачем себя утруждать ими, Ивонна?

– Мне же надо чем-то заниматься, мессир. Без дела так тоскливо.

– Когда же вы перестанете называть меня так официально, мадам? Уже сколько времени мы друзья, а вы по-прежнему так далеки от меня.

– Лучше скажите, мессир, нет ли новых известий о Пьере? Это сейчас занимает меня больше всего.

– Откуда они могут появиться, мадам? Лишь весной можно будет возобновить поиски и попытаться выкупить его, если найдем.

– Да, я понимаю…

Она замолчала. Ей не хотелось поддерживать разговор, а Фома налил себе вина и торопливо выпил.

– Ивонна, вы не ответили мне на вопрос об официальности в вашем обращении ко мне. Почему так, Ивонна? Я ведь отлично отношусь к вам, а история с Пьером до сих пор не дает мне покоя. Я чувствую себя в некотором роде ответственным за все происшедшее с ним. Но что поделаешь, Ивонна? Все в руках Всевышнего!

– И в ваших тоже, мессир.

– О чем вы? Ах да, конечно. Но я сделаю все, чтобы найти Пьера и выкупить его из рабства. Клянусь вам всеми святыми!

– Лучше без клятв, месье. Мне неприятно такое слышать.

– Ивонна, но сколько же можно страдать? Ведь вы молоды, красивы, и не вам мучить себя печальными мыслями и непомерными трудами. Я мог бы вам предоставить жизнь куда более интересную и красивую. Вы меня понимаете, Ивонна?

– Куда это вы клоните, месье? Я вас или не понимаю, или, напротив, понимаю очень хорошо. Вы просто нахал и грубиян! Я бы не хотела здесь вас больше видеть! Вам лучше удалиться, мессир!

– Ивонна, ночь на подходе. Куда же мне удаляться? Я бы предпочел всегда оставаться с вами. Это мечта всей моей жизни, Ивонна! – Он вскочил с кресла и бросился к женщине. – Разве вы не видите, что я не могу без вас жить, Ивонна! Ну чем я вам не подхожу?

– Замолчите! Не смейте так разговаривать со мной! Я позову слуг!

– Ивонна! Я ведь люблю вас! Поймите вы это наконец-то! – Он бросился на колени перед ее креслом, обхватил руками ее колени и уткнул голову в складки платья.

– Что вы делаете?! – попыталась вскочить Ивонна, но он крепко держал ее своими сильными руками.

– Ивонна, скажи, чего ты хочешь, и я тут же исполню твое желание, но не отталкивай меня!

– Я хочу одного – чтобы вы немедленно покинули мой дом. Я…

Она не успела закончить, как Фома вскочил и грубо набросился на женщину, стал обнимать, целовать ее. Ивонна отбивалась, уворачивалась, но силы были неравными.

Его руки торопливо шарили по ее телу, забирались под платье, что-то срывали, и Ивонна с ужасом осознала, что он просто хочет ею овладеть, утолить свою страсть. Она попыталась закричать, но Фома так ее сжал, прильнув к губам своими, что из этого у нее ничего не вышло.

Ужас охватил Ивонну. Она теряла силы, клочья платья и поняла, что сейчас потеряет все. Тут в голове женщины сверкнула мысль, что в спальне под периной давно лежит стилет, подаренный когда-то Пьером. Ей удалось отвернуть лицо и проговорить, задыхаясь:

– Но не тут же, Фома!

Он как-то сразу обмяк на мгновение, глянул в ее глаза, подхватил на руки и бросился в двери спальни. Там Фома грубо бросил женщину на кровать и навалился на нее всей тяжестью своего жаждущего тела.

Ивонна чувствовала, что позор близок, рука ее торопливо шарила в постели. Наконец она ощутила гладкую поверхность рукоятки стилета. Уже перестав сопротивляться, она вытащила оружие и занесла его над спиной Фомы, который уже почти добрался до нее.

Рука со стилетом дрожала крупной дрожью, пальцы судорожно сжимали рукоятку, но не было сил вонзить клинок в спину ненавистного человека. Несколько раз клинок почти касался тела Фомы, но каждый раз ее рука останавливалась. Ивонна поняла, что она вся во власти этого человека, что он вот-вот овладеет ею, и из ее горла вырвался истошный вопль затравленного зверя. Ей показалось, что он прорвался за пределы дома и растворился в недалеких холмах.