Рассвет над океаном - Ева Гончар

33. Джарод. 16 апреля, вторник, вторая половина дня

В сводках ФБР — вот где я видел недавно фотографию доктора! Под заголовком «Разыскивается!» его лицо — лицо подлеца и труса — смотрелось как нельзя лучше. Теперь оно внушало мне надежду: с такими людьми, если рыльце у них в пушку, договориться несложно. И я разыскал досье моего будущего сообщника — он оказался популярной персоной, о встрече с ним мечтает не только ФБР, но и Интерпол, и канадская криминальная служба.

Настоящее имя — Маноле Чицу. Родился в сорок шестом, в Бухаресте, в семье врача. Закончил медицинский университет «Карол Давила», специализировался в акушерстве. Несколько лет проработал в родильном отделении одной из Бухарестских клиник, откуда был изгнан со скандалом в семьдесят шестом. Заявив, что причина скандала — его высказывания о Чаушеску, попросил политического убежища в Австрии; просьбу удовлетворили. Два года провёл на медицинском факультете Венского университета, где подавал надежды как учёный, но откуда вынужден был уволиться из-за «расхождения во взглядах с университетским научным сообществом». В это же время стало известно, что скандал в Бухаресте был связан вовсе не с политикой, а с подозрительными смертями новорождённых. В семьдесят девятом появился в Эдинбурге, в качестве практикующего врача в Центре здоровья и репродукции, но звали его теперь Мариус Попеску. Впервые получил официальное обвинение — в умышленном причинении вреда здоровью: его пациентки принимали некие нелицензированные средства, что приводило к выкидышам и бесплодию. Скрылся от правосудия, в следующий раз возник в восемьдесят пятом, в австралийском университете Монаш. Там носил имя Адам Варга и вновь считался перспективным исследователем, однако, вновь был уволен — за попытки создавать человеческие эмбрионы в экспериментальных целях. В восемьдесят девятом всплыл в Канаде как Станислас Бариль. Работал в клинике, откуда — вот чудеса! — ушёл по собственному желанию, чтобы перебраться в Штаты. Новое место работы — медицинский центр в Батон-Руже (Луизиана) — покинул, спасаясь от обвинения в умышленных убийствах пациентов-инвалидов. В последний раз неугомонный доктор — теперь Аллан Уэб — напомнил о себе в девяносто шестом в бостонской Клинике репродукции, где снова взялся за свои шотландские делишки и за эксперименты с эмбрионами. Исчез в девяносто девятом после смерти одной из своих пациенток.

«Я решаю, кому жить, кому умирать!» — невольно вспомнилось мне, когда я читал эту мрачную хронику. Я был удовлетворён: тот, кого нынче зовут Глен Салливан, идеально подходит для моих целей. Но тревога, как ни старался я её контролировать, опять накрыла меня с головой. Чем этот убийца-экспериментатор занимается в Центре? Для чего его приставили к Мие? Догадки, слишком страшные, чтобы их формулировать, напрашивались сами собой.

Архив записей видеонаблюдения пригодился мне ещё раз. С его помощью я узнал, что доктор Салливан ведёт ночной образ жизни: приезжает в Центр к обеду и уезжает домой за полночь. Кроме того, стало понятно, что службу безопасности Центра он не интересует — слежки за ним нет. Когда я убедился, что он живёт один и выяснил его домашний адрес и номера телефонов, план действий сложился полностью.

Заставил себя поесть и поехал в Милсборо — в Марштауне никто не торгует электроникой и радиодеталями. Удаляться от Голубой Бухты было мучительно, как будто одно моё присутствие здесь чем-то помогало Мие. Как будто, пока я рядом, ничего непоправимого случиться с ней не могло. Рядом. Какой чудовищный самообман, господин Притворщик! Так далеко от неё, как сейчас, ты никогда прежде не был!

Вскоре в моём распоряжении появились целый выводок «жучков», «личинка», которой предстоит прогрызть микроскопическое отверстие в панцире «Полярной звезды», и ещё кое-какие устройства. Следовало дать себе несколько часов отдыха, прежде чем продолжить работу, но я боялся уснуть. Кто знает, какие коленца выкинет моё подсознание? Забыть во сне о том, что с нами случилось, чтобы вспомнить и пережить заново, проснувшись — это даже хуже, чем снова увидеть кошмар!

Но я всё же лёг, закрыл глаза и попытался представить себе наполненный солнцем дом под Мюнхеном.

А вместо этого попал в комнату с пылающим камином и французском окном, за которым — зимние сумерки и метель. Два кресла, в них лицом к камину сидят женщины, у одной — густые рыжие кудри, у другой — гладко зачёсанные блестящие тёмные волосы. Я — подросток, одетый в неудобный жёсткий костюм с галстуком, мне душно и жарко. «А вот и мой сын!» — говорит рыжая, оборачиваясь. Мама! «Наш сын», — строго поправляет темноволосая и тоже смотрит на меня. Кэтрин Паркер. «Иди сюда, Джарод, — приглашает мама, — мы хотим кое с кем тебя познакомить!» Я делаю два шага и замечаю перед камином детский столик, накрытый для кукольного чаепития. За столиком чинно сидит девочка лет восьми, в рюшах и бантах, похожая на маленькую Мию. «Это моя дочь!» — говорит Кэтрин. «Наша дочь», — строго поправляет мама. «Меня зовут мисс Паркер, — произносит девочка голоском-колокольчиком. — Позвольте угостить вас чаем?» Я пристраиваюсь на маленький стул напротив девочки, она наливает мне чай в крошечную чашку, а я рассматриваю личико цвета слоновой кости и заглядываю в ярко-голубые глаза — они совершенно бессмысленные! У меня начинает сосать под ложечкой. Одним глотком, не чувствуя вкуса, выпиваю чай. «Хотите, я покажу вам свои игрушки?» — спрашивает девочка. «Ступай, сыночек, посмотри!» — мягко распоряжается одна из женщин, я не понимаю, которая. «Пусть они поиграют вместе!» — соглашается другая. Я встаю, подаю малышке руку, чувствую прикосновение её тонких пальчиков и понимаю, что это — не девочка, а фарфоровая кукла!

Проснулся, сходя с ума от тревоги, с таким же сосанием под ложечкой, как во сне. Открыл окно, впустил в номер утренний воздух — прохладный, но дурно пахнущий — и сел к столу. Всё, спать теперь не придётся очень долго. До тех пор, пока не вызволю Мию. А я её вызволю. Вызволю!

К вечеру вторника я закончил программу и записал её на «личинку». Стоит подключить устройство к одному из компьютеров «Полярной звезды», обрабатывающих информацию с камер, и он воспылает любовью ко всему миру — каждый движущийся объект будет казаться ему другом. Через несколько минут ошибка будет исправлена, но я уже проникну в Центр. Для того, чтобы выйти обратно, личинка должна сработать ещё раз.

Пришло время побывать в гостях у Глена Салливана. Нанести грим, удостовериться, что доктор ещё не ушёл с работы, вооружиться набором отмычек, и вперёд! Сегодня я — квартирный вор с многолетним опытом.