Дочь Дома - Катрин Гаскин

— Все еще… Даже сейчас?

— Может быть, даже более, чем раньше. Ты больше не являешься безупречной; тебе пришлось просить прощения кое за что. Ты оторвалась от Десмонда, и он больше никогда не сможет владеть тобой целиком и полностью.

Она сказала:

— Но я не единственная женщина, которая может дать тебе это. Могут быть и другие, Том…

Он покачал головой:

— Этого я не представляю. Другие женщины будут ожидать любви, какой я не смогу дать… И я устал от объяснений.

Он прервал себя, быстро добавив:

— Мора, не кажутся ли тебе мои слова грубыми и откровенными? Ты хотела правды, я вручаю ее тебе. Я не предлагаю тебе такую любовь, какую ты заслуживаешь. Во мне она не существует больше. Я мог бы дать тебе привязанность и верность… И любовь иного рода. Тебе предстоит принять решение. А что касается тебя самой… Ну, ты же дочь Десмонда. По этой причине ты будешь гораздо ближе к Ратбегу, чем любая другая женщина. Поедешь?

— Я не знаю.

— Ты должна решить сейчас.

— Дай мне время. Я не знаю.

— Принятие решения не окажется легким ни через день, ни через месяц. Решать тебе придется прямо здесь и сейчас. Постараться забыть о Джонни, либо позволь себе плыть Бог знает куда. Вот так просто… И так важно.

У нее не было ответа. Он смотрел на бледное лицо Моры, видел ее замешательство. Когда она вошла в комнату, в ней не было ни страха, ни сомнений. Было чувство поражения, почти отсутствие жизни, но не так, как сейчас. Он догадался, что его слова разрушили ее последнюю надежду насчет Джонни. За эти месяцы она столько пережила, сколько не пережила за всю свою жизнь с Десмондом. Том мог бы пожалеть ее, но он, напротив, радовался и чувствовал облегчение, что она сбросила это оцепенение. Страдание пробудило ее. Никогда больше не будет она смотреть на окружающее таким пустым и наивным взглядом, который будто отметает всякое знание жизни, даже желание познать реальность. Она пробудилась, думал он, и теперь ему придется наблюдать, что выйдет из этого пробуждения.

— Мора, я мог бы полюбить тебя, если бы не Джина. Ты могла полюбить меня, если бы не Джонни. Мы квиты. Выйдешь ли ты за меня замуж на этом основании?

Она все еще не отвечала ему, пребывая в состоянии какого-то безумного отчаяния.

— Нам нельзя ждать до конца июля. Через две-три недели я закончу работу. Выйдешь ли ты за меня… Через шесть недель? Через пять недель, Мора?

— Если ты этого хочешь, Том… Тогда, да. Я выйду за тебя. Я не буду больше никогда говорить тебе обо всем, что со мной произошло. Если это то, что тебе нужно от меня, я буду вести себя так, как будто Джонни никогда не существовал. Но ведь мы оба знаем, что он существовал.

Мора почувствовала в нем силу и твердость, о которых прежде и не подозревала. Он сделал будущее тревожно ясным. Оно содержало только его самого и Ратбег. В этом не будет компромисса. Том беспощаден по отношению к ней, потому что любит Ратбег больше, чем ее. Но он был честен и предложил ей жизнь, которая поможет преодолеть тоску по Джонни. Он даст ей доброту и нежность, но никогда не будет требовать, чтобы она забыла эти месяцы. Если он готов к этому, то на него ляжет та же ответственность, что и на нее.

Он опустил руки:

— Я побреюсь и отвезу тебя домой.

Когда он повернулся к выходу, ей пришла в голову мысль, что Десмонд избавлен от разочарования.

III

Но вместо этого они поехали навестить Десмонда в Темпле. Он был удивлен их появлению, и Мора заметила, что отец смотрел с неодобрением на ее измятую фланелевую юбку и запятнанный дождевик, который она надела, возвращаясь из коттеджа.

Она села на стул лицом к отцу. Том остался стоять позади нее.

— Мы решили сообщить вам, — сказал Том, — что хотим пожениться скоро… Через месяц.

Десмонд перевел взгляд с одного на другую и сдвинул свои густые брови:

— Это довольно неожиданно… Могу я спросить, почему?

— Почему? Почему? — проговорил Том. — Потому что мы решили, что так нужно. Это достаточно хорошая причина.

— Я понимаю. Вы были постоянно вместе в течение четырех лет… Вы были обручены с прошлой осени, а теперь вы вдруг решили пожениться через месяц.

— Наверно, это наша собственная забота, если мы решили это сделать?

— О, разумеется. Но как раз сейчас Мора мне нужна. Я не думаю, что ее можно будет отпустить с работы.

— Но мне она тоже нужна.

— Я готов допустить, что, может быть, это и так, Том. Но как насчет твоей работы?

— Моя работа? Да там есть десятки людей, которые выполнят ее, как только я уеду. Я никогда не утверждал, что она представляет хоть какую-нибудь важность для меня… За тем исключением, что мне легче вести хозяйство Ратбега, имея связи здесь, в министерстве… Но работа сама по себе…

Между ними произошел бурный обмен репликами. Ей показалось странным, что Десмонд, всегда желавший, чтобы она вышла за Тома, теперь борется за то, чтобы удержать ее здесь еще на несколько недель. Пошел разговор о деньгах.

— Некоторое время уйдет на то, чтобы уладить кое-что Том.

— Вы считаете это уважительной причиной, чтобы отложить свадьбу?

— Мать Моры была богатой женщиной. Существует множество организационных обстоятельств…

— Я всегда предполагал, — сказал сухо Том, — что Мора вольна распоряжаться своими деньгами, это дело ее и ваше, не мое.

После этого разговор перешел на переезд в Ирландию.

— Министерство отпустит меня через пару недель, если я захочу поставить этот вопрос, — сказал Том. — Я смогу поехать в Ратбег и все там уладить, а потом вернуться сюда к свадьбе. Может быть, Мора захочет поехать со мной?

Десмонд повернулся к ней:

— Что ты скажешь на это? Захочешь ли ты поехать с Томом?

— Да, — сказала она, внезапно почувствовав, как сильно она желает этого. — Да. Мне этого очень хочется.

— Тогда, — сказал Десмонд, — можешь поступать так, как считаешь нужным.

Она смотрела, как он потрогал пальцем ручку, лежавшую перед ним на столе, и удивилась, почему почувствовала себя такой отчужденной. Ей казалось, что она пожертвовала Джонни ради своего отца, а теперь, выходит, эта жертва была не нужна. Она представила себе, как отец будет хлопотать над свадебными приглашениями, над тем, кому поручить сшить ее подвенечное платье. Мора видела его деревенским мальчонкой, прибывшим в Тринити-колледж, полным честолюбивых мечтаний и возбужденным от окружающего блеска. Ей хотелось сказать ему, что он немного смешон, что он разоблачает свой дурацкий снобизм, наслоившийся за долгие годы на его первоначальную простоту и энергию. Но отец будет уязвлен. И если даже прежняя сила ее любви к нему кажется воспоминанием, все же она властна удержать ее, и Мора не сказала ничего.