Подарочек из прошлого - Марина Канаева

— Лина?

— Видимо, мы подумали об одной и той же особе. И потом, вспомни, как ты реагировал на Лику. И Анна, стоило ей пожелать, могла подчинить меня своей воле. Эти ведьмочки Филоны сами как наркотик. Они подчиняют разум.

— Дима, ты никогда не замечал, как на Кирилла реагируют девушки?

— Да, видимо, ему просто передалось по наследству. То есть, ты склонен согласиться со мной?

— Это странно, но всему нужно искать логичное объяснение. Иначе мы тут начнём гоняться за сектами и истреблять чёрных котов.

— И стрелять в шутов.

— Каких шутов? Ты что, бредишь?

— Иногда мне кажется, что да.

Марк пристально взглянул на собеседника и только сейчас заметил, что тот сам на себя не похож: под глазами тени, усталый вид, на руках странные порезы. Чёрт, во что ты ввязался, друг?

— Что с руками-то?

Дима прикрыл глаза.

«Хорошо-таки, что я тогда проявил любопытство», — с удовлетворением подумал он, глядя в широкую спину папиного ассистента. Теперь информация по Алике и Альбине удобно лежит в руках. И по Анне…тоже. Попрощавшись с милой улыбочкой садиста, Дима стремительно вышел. В лицо дохнуло вечерней прохладой. Надо будет отчитаться Марку о проделанной работе, правда, сейчас уже поздновато.

Дима ввинтился в пёструю толпу и медленно двинулся по улице. Его квартира была совсем недалеко, потому можно и пройтись. И по дороге заняться увлекательным чтивом.

Впрочем, стоило открыть первую пухлую папку с документами, как хорошее настроение улетучилось. Сразу стало понятно странное выражение лица Виктора Павловича и его вечно повторяющуюся фразу: «Всё правдиво, можешь не сомневаться!». Дело в том, что по документам Алике выходило 158 лет. Причём в 115 она проходила свидетелем в деле об убийстве Арины Цветовой, а после организовывала какой-то непонятный бизнес вместе с её дочерью, Альбиной. Однако вскоре они разошлись с серьёзным скандалом.

Высказав себе под нос всё, что он думал по поводу этой ерунды, Дима открыл папку Альбины Цветовой. Вот тут стало совсем интересно. Анна, Филона, наркотики…

Руки сжались в кулаки, безжалостно скомкивая бумагу. Так вот кому он на самом деле обязан полугодом сущего ада!

Его внимание вдруг привлекло какое-то движение на грани восприятия. Он резко обернулся.

Его глаза остановились на зеркальной витрине какого-то бутика. Он видел собственное отражение в зеркале и отражение девушки, стоявшей за его спиной. Это была…

Сколько он себя помнил, он всегда замирал, когда её видел. Даже тогда, когда она была полностью загримирована, эти глаза он ни с чем не мог спутать. Но сегодня…

Её отражение, её тело, но глаза не её. Дима обернулся и не увидел за спиной никого.

Но отражение Анны стояло там, в зеркальной поверхности, и смотрело на него. Спокойная, властная, но не та. Как фантом…

Отражение прыгнуло вперёд, и бледная копия Анны остановилась перед ним, глядя в глаза. А потом заговорила тихо и безжизненно:

— Не играй с огнём, а то можешь обжечься. Если ты и дальше будешь идти по этому пути, наш с тобой танец покажется бледной тенью. Не пытайся больше ничего узнать о моей создательнице, или вместо меня придёт она.

Девушка ухватила Диму за руку, и мгновение спустя он ощутил боль, а мир вокруг поплыл. Когда всё вернулось на круги своя, рядом на мостовой никто не стоял, а рука сохранила отпечатки длинных когтей неведомой твари. Дима осмотрелся, и, ничего не отыскав, хотел уже уйти, но тут его внимание привлёк странный рисуночек на асфальте. Он наклонился, чтоб внимательней рассмотреть удивительно красивый рисунок, изобразивший шута с собакой. Дима коснулся рисунка рукой и ощутил невыносимый жар. Когда он отнял ладонь, на пальцах остались следы от расплавленной смолы.

— Так что у тебя с руками?

— Порезался. Не обращай внимания.

— Дима, что это с тобой?

— Марк, слушай…. Я пришёл сейчас, чтоб сказать: не стоит искать эти карты. Я ни минуты не сомневаюсь, что Алика за ними не придёт. А если всё же возникнут какие-то вопросы, я заплачу за эти дурацкие картонки — просто поверь мне, не лезь в это. Возможно, эти карты многое подарят — но, как это всегда бывает, и многое заберут.

Некоторое время висело молчание. Потом Дима встал, и, сказав только «Спокойной ночи», вышел. Он не сомневался, что всё уже сказано.

Марк сидел и смотрел в никуда, размышляя над словами друга. Он много узнал. Очень много. И упомянул про Шута. Как он может быть связан с изнанкой карт? Заботой Марка была совсем другая история. Но он не мог позволить той маленькой ведьмочке умереть… Лина… В Дите о ней молчат, но… Она должна победить!!

Шаги. Дверь открылась, и заглянул Дима.

— Я забыл сказать, что, если где и стоит искать, то это в подвале «Сапфира».

— Где?

— Где услышал. Думаю, желательно прямо сейчас.

— Но ты же сам говорил…

— Я передумал. Ладно, пока.

Дима вышел. К сожалению, Марк уже не мог видеть, как его фигура растаяла в воздухе, оставив на ковре выжженный рисунок. Шута…

На виски что-то давило. Глаза болели. Во рту ощущался металлический привкус. Руки и ноги почему-то категорически не хотели двигаться. В общем, чувствовала я себя просто отлично. Но, учитывая предшествующие обстоятельства, странно, что я вообще жива. Кирилл, конечно, целуется очень хорошо, но это не мешает ему быть порядочной сволочью. Пожалуй, стоило открыть глаза, что я и проделала. Нормально видеть я смогла далеко не сразу: пришлось привыкать к тусклому свету.

Когда же окружающее, наконец, предстало перед глазами, я пожалела, что иногда являюсь отличницей и культурной девочкой — такие выражения просились на язык.

Я была в каком-то тусклом помещении, судя по запаху земли, сырому полу и идущим у стен трубам — подвале. На этом кончились плохие новости и начались очень плохие. Просто из земли выползали чёрные змеи, крепко связывая меня по рукам и ногам.

Да уж, отлично. Хотя. Змеи — не верёвки, они живые. А у меня бабушка ведьма. В общем, стоит попробовать.

Я сконцентрировалась на сознании одной из змей — и тут же напротив моего лица очутились глаза, полыхающие расплавленной лавой, а железные зубы потянулись к моему горлу. Ой. Видно, у этой зверушки плохо с чувством юмора.

Из глотки змеи вырвалось предупреждающее шипение. Я замерла, стараясь не шевелиться. Спустя несколько томительных секунд жуткие клыки отодвинулись от горла — зверёк снова обвил меня, прикрыв пылающие глаза. Я так поняла, это был вежливый намёк: магию к этим красавицам лучше не применять, движений лишних не делать. Супер! Я ещё раз огляделась. Дверь располагалась почти у меня за спиной; она была приоткрыта, но разглядеть всё хорошо не было невозможно: стоило слегка повернуть головой, как змеи зло зашипели и зашевелились. Поэтому, когда за моей спиной раздались чьи-то шаги, я даже не смогла обернуться.