Околдовать разум, обмануть чувства - Катерина Полянская

Моего благоразумия хватило, чтобы не задать ни один из этих вопросов. Тен сам продолжил:

— Однажды я расскажу тебе больше, но не сейчас. Многое ты пока не готова услышать.

Спорное утверждение, но допытываться не стала. Рано портить отношения, у меня еще найдется несколько просьб к нему.

— Можно спросить о личном? — Я украдкой бросила на принца взгляд.

Если забыть о его положении, есть в этом мужчине что-то притягательное. Серьезный, уверенный, спокойный. Надежный? Сложён хорошо, в таком положении кривых плеч не видно. Бордовая рубашка немного расстегнута вверху. Не вызывающе, а как-то по-домашнему.

— Если тебе нравятся уроды, то я свободен. — Непонятно, в шутку или всерьез, но горечи ему скрыть не удалось.

Впервые я сама придвинулась ближе.

— Не говори так о себе!

— Почему? — Его бровь дрогнула, шрам натянулся, и Тен, чуть поморщившись, прижал к нему мои прохладные пальцы. — Это же правда.

Я посмотрела на него с осуждением.

— Тогда не при мне. Не желаю этого слышать!

— Что ты хотела спросить? — Он улыбался широко и счастливо. А я осторожно подбирала слова, попутно разглядывая, как рыжие отблески камина играют на нашей одежде.

— Допустим, проблемы со спиной могли быть врожденными. Откуда у тебя шрам?

— Мерзкая история, — покривился принц и сел ровно. — Не уверен, что…

— Тен, я сильнее, чем выгляжу! Рассказывай.

Мужчина одарил меня долгим проницательным взглядом, после чего медленно кивнул и действительно заговорил:

— Я родился обычным, Катарина, — и поспешно исправился, — то есть в плане внешности совершенно обычным. Но… Кхм. Ты ведь знаешь, что «ненормальных» отлавливают и истребляют уже достаточно длительное время? Так вот, моя мать не была королевой по рождению, она вышла замуж за короля.

А вот это стало открытием. Меня тогда еще и на свете не было, а когда мой детский разум стал что-то понимать, родные в один голос твердили, какая ужасная королева. И ее сын, урод и горбун, послан ей в наказание за совершенные злодеяния. Я прерывисто вздохнула, собираясь с мыслями. Выходит, страшная женщина когда-то была простой аллиночкой, как я и как все другие?

— Какой он, наш король? — Я о нем прежде не слышала, стало интересно.

— Был, — мягко поправил принц, — красивым и щедрым. Мама сразу влюбилась, а он не обратил внимания на то, что Гердетта Ковир была дочерью владельца магазинчика с окраин, простого коммерсанта, не аристократа. Они поженились, маму до сих пор обожают в Бастионе.

Как-то не похоже на историю злобного монстра… Я поджала губы.

— А потом?

— По традиции мужчины нашей семьи еще со времен прадеда стоят во главе Департамента по отлову «ненормальных». — Тенмар говорил отрешенно, будто читал учебник или заметку из газеты, а не рассказывал о своей семье. — Отец был всей душой предан делу. И ровно настолько же ненавидел и презирал людей со способностями.

Я поежилась. Души коснулось понимание.

— Он не принял тебя? — Где-то глубоко внутри поселилось странное чувство близости, почти единства. В нас столько общего!

— Хуже, — мрачно усмехнулся принц. — Мне не было и полугода, когда стало известно о способностях. Король озверел. Он схватил меня из кроватки и попытался перерезать горло кэллесом. Убил бы, но мама и советник Хилар успели вовремя. Король случайно поранил мне лицо и швырнул об пол или уронил, я точно не знаю, как все происходило на самом деле. В ту ночь король погиб.

— И никому ничего не было? — Я неверяще моргнула.

Тенмар пожал плечами и тут же болезненно скривился.

— Удалось доказать, что монарх помутился умом. О причинах знали лишь избранные, и они молчали. До сих пор молчат. А я тогда сильно ударился спиной. Что поделать, никогда не был особенно везучим. Здоровье со временем удалось почти восстановить, а избавить принца от следов отцовской любви не смогли даже лучшие доктора.

Он закончил, и некоторое время мы просидели в молчании. Только поленья в камине трещали и иногда выстреливали искрами. Откровенность меня тронула до глубины души, я придвинулась к принцу еще ближе, прижалась плечом, вздохнула, почувствовала, как его рука легла на спину, обнимая. Хотелось сказать что-то в утешение, но я интуитивно чувствовала, что жалость его унизит. Поэтому сказала глупость:

— Если хочешь, в следующую пятницу я тоже приду. И потом.

В макушку жарко вздохнули.

— Очень хочу.

Глава 7

ПОКУШЕНИЕ И ПРИЗНАНИЕ

Понедельник начался с запертой двери класса и взволнованных голосов аллиночек. Я сама опаздывала, с трудом вырвавшись из сказочного Бастиона в сырую реальность остального мира. Здесь было холодно, на улицах пахло грязью и жизнью, а напиток из кофейни теперь заставлял морщить нос. Хотелось настоящего кофе и овсяной каши с кусочками персика. А еще спать, потому что вчера мы с Теном опять до полуночи проговорили.

Все это отвлекало, и необычное оживление в коридоре я заметила, лишь оказавшись в центре него. Ну-ка, что тут у них происходит?

Ковир опаздывал, а девчонки беспокоились. Парни вообще-то тоже, просто делали это тише и стояли отдельно. Наверняка опасались, как бы одноклассницы не вздумали продолжить практиковаться в обольщении. Успехов, кстати, пока не добилась ни одна. Только если Анна, но об этом ей пока лучше не знать.

— Десять минут, — поджала губы дочка цирюльника, поглядывая на маленькие золотые часики. — Впервые за несколько недель. Как-то не похоже на Ковира.

Согласна. Новый учитель, конечно, тот еще фрукт, но обязательный и пунктуальный, к работе относится ответственно. Этого у него не отнимешь.

Однако куда больше меня часики заинтересовали. Просто взгляд зацепился, а потом они скрылись под кружевом рукава. Но золото же? Или показалось? Не слишком ли дорогая вещица для простой девчонки из пригорода?

А может, ей тоже какой-нибудь принц знаки внимания оказывает?

— Девочки, а вдруг он заболел? — мечтательно выдохнула Виса, разглаживая блестящий темно-зеленый плащик на кругленьких боках. Судя по тону, она уже представляла, как пойдет навещать любимого куратора.

Тут же поднялся виток эмоциональных обсуждений ее предположения, но я только пожала плечами. На выходных, по словам Тенмара, был совершенно здоров. Правда, лично я его ни разу не видела.

До конца занятия оставалось совсем недолго, сердобольные аллиночки уже успели обсудить содержимое корзины, с которой пойдут навещать куратора, а директор Тистон заметил неладное и обеспокоенным колобком катался по коридору. Ковир ему до сих пор не нравился, и начальство жалобно сетовало, что ничего-то с бессовестным прогульщиком поделать не может.