Не ищи меня - Луна Лу

груди и гипнотизированно наблюдал, как крошечное кровавое пятнышко от капли вина медленно разрасталось на белоснежном хлопке рубашки.

Ужин закончился в молчании, под звуки скрипки, разрывающейся в «Осеннем» танце:

Испуганный ужасным гамом,

Израненный, слабеющий беглец

От псов терзающих бежит упрямо,

Но в чаще погибает наконец.

После ужина хозяин дома решил отдохнуть в гостиной. Приготовив Беатрис горячий шоколад, чтобы та наконец согрелась и перестала дрожать, а затем быстро уснула, он опустился на широкий диван. Среди мягких подушек они долго молчали, погруженные в особое состояние, на которое способна лишь классическая музыка, и не смели нарушать пение струн и смычка.

Прежде Беатрис не была восприимчива к искусству, предпочитала забивать голову образами массовой культуры, но после нескольких таких вечеров прочувствовала. В эти моменты казалось, что в ее давно убитой душе расцветало нечто прекрасное, вытесняя всю чернь, делая ее такой легкой, свободной от ошибок, способной вознестись, оторваться от земли и всех низменных невзгод. Доносящийся из проигрывателя голос скрипки, пускай на время, унимал любые тревоги и страхи. Позволял ощутить себя кем-то другим. Кем-то лучшим.

– «Зима» – моя самая любимая, – отвлек ее мужской голос, и девушка поняла, что мечтательно закрыла глаза, представляя себя в совершенно ином месте.

– Мне тоже очень нравится эта часть, – искренне согласилась она и прикрыла ладонью сонный зевок.

– Один из приятелей матери, уже и не помню, который именно, часто слушал и привил мне любовь к классике. Только за это я благодарен. Это было странно, если честно. В дыре, откуда я родом, деревенщины слушали кантри или, на худой конец, классический рок… – монотонным голосом делился он.

Несмотря на вновь появившуюся возможность расспросить его о прошлом, Беатрис ничего не отвечала, не смея нарушать расслабляющие звуки музыки, и втайне желала, чтобы замолк и он.

– Знаешь, я подумал… – Блондин присел ближе, положив руку ей на плечо, и стал перебирать пальцами блестящие черные пряди. – Я как раз освободился от работы пораньше. Теперь будем все время проводить вместе. Может, нам съездить куда-то на Рождество? Что скажешь? Ты какая-то напряженная и уставшая в последнее время. Хочу, чтобы ты развеялась.

Она не ожидала такого предложения и даже повернулась, долго вглядываясь в лицо, словно проверяя серьезность. Стальные глаза смотрели в упор, а пальцы крепче обнимали плечо.

– А может, мы…

– Ладно. Согласен. – Он погладил ее по коленке, торчащей из-под пледа. – Лучше останемся дома. Нам ведь и вдвоем хорошо. Что еще нужно, когда любимый человек рядом, верно? – сладко улыбнулся он и чмокнул ее в висок.

Дрожишь, замерзая, в холодном снегу,

И с севера ветра волна накатила.

От стужи зубами стучишь на бегу,

Колотишь ногами, согреться не в силах.

Как сладко в уюте, тепле и тиши

От злой непогоды укрыться зимою.

Камина огонь, полусна миражи.

И души замерзшие полны покоя[11].

Глава 14.

Мертвый дух Рождества

I Don’t Know How But They Found Me – Christmas Drag

– Вот черт!

– Ну все, Сара, ты в тюрьме! – прошепелявил одиннадцатилетний мальчишка.

– Тише, родителей разбудите, – шикнула рыжеволосая девочка чуть постарше его, с укором взглянув на брата и сестру, и сделала глоток остывшего черного чая.

Они сидели на полу вокруг игрового поля «Монополии». Театрально закатив глаза, Сара переместила свою фишку в виде башмака на клетку с надписью «Тюрьма».

Огонь в декорированном к Рождеству камине отбрасывал причудливые красноватые блики на лица игроков и просторную гостиную, выполненную в классическом стиле. Потрескивающие поленья и витающий аромат имбирных пряников подогревали уютную атмосферу. Праздничные свечи и деревянные рамочки со счастливыми фотографиями семейства Марч украшали полочку над камином.

– Теперь мой ход, – заявил мальчик, отгрызая кусочек пряника.

Переместив свою фишку в виде машинки на выпавшее количество ходов, Стиви довольно улыбнулся: попал на свою клетку и не пришлось платить ренту конкуренткам.

– Засранец везучий, как ты это делаешь? – усмехнулась Сара, потрепав младшего брата по рыжей макушке.

Несмотря на разницу в возрасте, Сара не ощущала сложностей в общении: она обожала детей. А еще больше обожала брата и сестру.

Вивьен собиралась сделать свой ход, но ее глаза вдруг испуганно округлились.

– Блин, подождите, я забыла про лазанью! – запаниковала она, бросив игральные кубики и вскочив на ноги.

В этом году началось ее увлечение кулинарией, и девочка была решительно настроена выверить собственный рецепт идеальной лазаньи. Вынув из духовки и опустив тяжелую горячую форму на столешницу, Ви уставилась на идеальную золотистую верхушку из сыра. Пригладив растрепавшиеся от суеты рыжие косички, она выдохнула и взяла в руку нож. Только бы не очередной неудавшийся эксперимент!

Отрезав пробный кусочек, Вивьен убедилась, что тесто пропеклось в нужной степени, а сыр внутри идеально расплавился, объединив слои. Ви даже подпрыгнула от радости, и искренняя улыбка расползлась по порозовевшему личику. Часы возни на кухне под скептические взгляды домочадцев не прошли даром. Она принялась нарезать свое новое фирменное блюдо на порционные кусочки, чтобы первым делом угостить любимых людей.

Остывший кофе в керамической кружке уже не обжигал тонкие пальцы, монотонно поглаживающие рисунок с забавным котом. Вивьен отрешенно наблюдала, как дневное солнце за окном то пряталось за мутными облаками, то выглядывало. Буквально ненадолго, воровато озираясь, словно опасалось быть замеченным. А затем вновь скрывалось, уволакивая с собой свет, обнимавший город.

Хотелось прикрыть глаза и вновь очутиться там, в беззаботном прошлом. В безопасности родительского дома. В уюте семейного очага. Смеяться над тем, как шепелявит младший брат, у которого выпал передний зуб. Делать вид, что не замечаешь, как поддается в настольных играх ему старшая сестра, с улыбкой наблюдая детскую радость.

– Ви, мне нужно уехать, – вырвал ее из воспоминаний Джаред.

И Вивьен осознала, что находилась здесь. В неизвестности. В тревожном ожидании того, раскопает ли она что-то полезное в ноутбуке пропавшей сестры, когда Максу в соседней квартире наконец удастся взломать систему. А пока… она не могла сделать ничего. Ничего, чтобы перестать терзать себя виной от собственной беспомощности.

– Куда? – обернулась она на голос, и пальцы крепче обхватили едва теплые стенки кружки.

Миллс смотрел в окно, сунув руки в карманы брюк.

– Поеду все-таки к Чемберсу.

– Почему сейчас?

– Сегодня пятница. Впереди уик-энд перед Рождеством. Многие разъедутся. Он еще должен быть на работе.

Ви понимала, что Джаред прав: не стоило попусту терять время. Но, вопреки разуму, в душе скребло