Дом на перекрестке - Милена Завойчинская

— Вика, Вика, — заголосил Филимон, заметив мое движение. — Ты жива! Ой, как я испугался!

— Вика?! — тут же донесся взволнованный голос Тимара, и я все-таки открыла глаза.

Взъерошенный перепуганный Филимон сидел на подушке, и лапкой трогал мой лоб. Возле кровати стоял Тим, хм, с подбитым глазом и разбитыми губами. О Господи, а Тимара-то кто избил?

И тут я вспомнила! Судорожно села, заполошно огляделась, чтобы спросить, где этот псих ненормальный, который кидается на девушек, и встретилась с ним взглядом. Блондин сидел в ногах кровати и внимательно смотрел на меня. Одеться он не удосужился, да и не во что ему, насколько я знала, поэтому лишь обернул простынь вокруг бедер.

Я в ужасе смотрела на него, а из горла вырвался какой-то сдавленный хрип. На самом-то деле это я заорала, но почему-то ора не получилось, только вот этот невнятный хриплый звук вырвался. А еще ужасно болело горло, словно я перца в чистом виде наелась, и ужасно хотелось пить, и… И хотелось сбежать и спрятаться. А этот маньяк сидел и смотрел…

И я, цепенея от страха, тоже смотрела на него. И вот в этот момент он совершенно не казался мне привлекательным. Сволочь такая!!! А я еще целовала его, и снился он мне. Тьфу! На левой щеке блондина красовалась глубокая царапина, нижняя губа прокушена маленькими клыками, и из этих четырех дырочек выступили уже подсохшие капельки крови. Я опустила взгляд чуть ниже — на плечах и груди тоже глубокие борозды. Ай да Филечка, ты ж мой хороший! Ты у меня сливки теперь по первому желанию будешь получать… Та-а-ак, а Тиму кто глаз подбил? Я опустила взгляд на руки этого… убивца. На правой немного содрана кожа на костяшках. Ага, значит, и Тиму досталось от него. Ну, гад!

— Вика, ты как? — Тимар присел рядом, чуть подвинув Филю, и с тревогой вгляделся в мое лицо. — Шея болит? Говорить можешь?

— Болит, — хотела сказать я, но вместо этого из горла опять вырвалось какое-то хрипение. Блин, я что, голос потеряла?

— Тимар, не приставай к ней. Вике сейчас не стоит говорить, ты же видишь горло пережато, — Филя смотрел куда-то на мою шею, и я тоже протянула руку и потрогала. Поморщилась. Уй, как больно-то. И синяки, наверное. — А все ты! — фамильяр злобно зыркнул на блондина.

— Леди? — подал, наконец, голос мой несостоявшийся душитель. — Прошу простить меня. Я не собирался убивать именно вас, просто очнулся и… Руки автоматически сработали.

Голос у него был потрясающий — густой, обволакивающий. Если бы этот гад не был таким гадом, то я бы стопроцентно впечатлилась. Но учитывая наше предыдущее общение, лишь настороженно смотрела на него. Ага, автоматически… То-то руки продолжали «работать» пока Филимон и Тимар пытались его оттащить от меня. И Тимар под глаз получил тоже, наверное, автоматически. Надеюсь, хотя бы Филя не пострадал, он все-таки маленький и хрупкий. Это он только по характеру наглый и хабалистый.

— Леди, вы позволите осмотреть вашу шею? А то меня ваши телохранители к вам не подпускают. Обещаю, что не причиню вреда, — он встал, не дожидаясь моего ответа, и шагнул ко мне.

А я, даже не успев понять как, шарахнулась от него и слетела с другого края кровати. Настороженно замерла. Он тоже замер и виновато развел руками.

— Леди, я действительно сожалею об этом инциденте. Я очень виноват перед вами.

— Держись от нее подальше, — Тимар тоже встал и смотрел на блондина, нервно сжимая и разжимая кулаки.

— Вика, давай мы тебе шею живой водой протрем? А? И глоточек сделаешь? Тимар уже и принес ее, мы просто не успели, — Филя разговаривал со мной как с ребенком, таким уговаривающе-сюсюкающим был у него голос.

А я, наконец, огляделась. И оказалось, что находимся мы в моей комнате. И вот тогда возникает вопрос — кто меня сюда принес? Я поморщилась и снова прикоснулась к шее. Больно… На моем туалетном столике стояла бутылка с живой водой, которую я принесла от водяного в прошлый раз. Поэтому я, с опаской поглядывая на мужика, прошла и, смочив ею ватный диск, обработала бордовые следы от пальцев на своей шее. Ну и глотнула на всякий случай. А эти трое продолжали наблюдать за мной от кровати.

— Ну, вы и… — я помедлила, пытаясь подобрать ругательство, которое бы лучше всего охарактеризовало мое отношение к этому типу. Голос прорезался, но был еще сиплый.

— Леди Вика, — перебил он меня.

— Для вас я — Виктория. Викой я позволяю себя называть только друзьям, а вы в их число не входите, — буркнула сердито. Глупо конечно, но хоть как-то показать ему свое отношение.

— Хорошо, леди Виктория, — покладисто согласился он. — Я клянусь, что не причиню вам вреда. И чтобы немножко искупить вину прошу вашего разрешения полностью залечить вам шею. Это не сложно, только, — он помялся, — мне нужно прикоснуться к ней.

— А что ж вы себя не залечили, если это так просто? — просипела ядовито.

— А вот себя не могу, поэтому буду крайне признателен, если вы мне выделите немного живой воды, обработать царапины.

Меня распирало от желания буркнуть: «Обойдешься», и я с трудом сдержала этот порыв. Вопросительно глянула на Филимона, тот помедлив, закатил глаза, выражая свое недовольство, но потом все же кивнул.

— Можно, Вик. Он истинную клятву дал, — а Тимар что-то сдавленно проворчал под нос, но с места не сдвинулся.

— Так можно? — блондин сделал ко мне шаг.

Эх, ну где же моя сковородка? Блин, в собственном доме… Я теперь без электрошокера в кармане даже из комнаты не выйду! Собравшись с духом, я кивнула. И этот, мать его, блондин, напугал меня чуть ли не до мокрых штанов. Он в одно неуловимо быстро движение умудрился пересечь всю комнату и оказаться рядом со мной. «Матрица — перезагрузка», итить его. Я ж чуть не обписалась с перепугу. И в ту же секунду его горячие пальцы легли мне на шею, и от них полилось покалывающее тепло.

Через пару секунд он отстранился, и я, покрутив шеей, прислушалась к ощущениям. Вроде все прошло. Это хорошо. Но вины с него это все равно не снимает, так что я отстранилась, демонстративно не смотря сторону блондина.

— Тим, тебе протереть ранки?

— Не надо, — он покачал головой. — Перекинусь, все само пройдет.

— Филечка, а ты как? Ничего не болит? — я посмотрела на фамильяра, сидящего на моей кровати.

— Тоже не надо, я в порядке, — кот фыркнул.

— Леди Виктория? — блондин, поняв, что его игнорируют, сам заговорил. — Вы позволите мне воспользоваться вашей живой водой? И я был бы признателен, если бы вы мне помогли.

Ага, щаз-з, еще и помогай ему. Фигушки! Сам виноват, и помогать ему я не собираюсь.

— Вот живая вода, вот ватные диски, вот зеркало, — кивнув на все вышеперечисленное, я поджала губы, отошла и уселась в кресло. Не буду я ему помогать!