Путь паломника - Василий Тараруев

— Что-то ты загнул, Игорь — сказал Сотнич — Раздул всё до глобальных масштабов. Да всё гораздо проще. Чернобыль — банальная техногенная катастрофа, вызванная несовершенством систем безопасности и систем управления. Управлялось-то и строилось по старому, исконно-посконному принципу, чтоб главное в срок уложиться, показушничество, подмена реального дела следованием бюрократическим установлениям. Потому, кстати, и конструктивных недостатков при строительстве АЭС немало было. Да, ещё, припоминаю: один известный академик, что участвовал в расследовании ещё первой аварии, предлагал новый способ подготовки кадров: вместо специалистов работы в отраслях готовить специалистов по решению проблем.

— Давно подмечено, что прогресс технический опережает прогресс гуманитарный — ответил Никольский — А всё потому, что в отличие от орудий труда и средств уничтожения человеческая натура изменяется гораздо медленней. Собственную природную сущность улучшать гораздо труднее, нежели бездушные предметы. Гуманитарные разработки, и всякие морально-философские доктрины, и новые идеи управления, внедряются гораздо медленней технических по той же причине. Мозг-то больше рукодствуется инстинктами, природой заложенными, разум пока ещё скорее инструмент, нежели полноценный управленец.

— Верно сказано — заметил Гарев — Технический прогресс развивается стремительными темпами, тогда как человеческая сущность с пещерных времён мало изменилась. Она и мешает в полной мере использовать потенциал новых технологий. Да мы воочию можем это видеть. Развитие производительных сил не привело к росту благосостояния человечества, материальные блага общества до сих пор распределены в обществе неравномерно, будучи сосредоточенными в кругу небольшой прослойки людей. Передовые технологические разработки первым делом идут на создание новых вооружений, огромные суммы уходят на штамповку новых гор оружия, на содержание гигантских армий и сетей спецслужб. Достижения прогресса человек в массе своей приспосабливает к удовлетворению низменных инстинктов. Компьютер, этот плод работы лучших умов человечества, созданный для сложнейших вычислений, тупое быдло использует для просмотра порнографии. Достижения химии и биотехнологий используются для создания новых психоделиков. Телевидение служит для дебилизации населения гнусными ток-шоу, идиотскими развлекательными передачами, прочей дрянью, перемежаемой подчас пошлой рекламой и лживой политагитацией. На производство косметики и тысячи сортов спиртных напитков человечество тратит ресурсов больше, чем на космические исследования, которые ныне почти свёрнуты. Зато целая индустрия направлена на обслуживание низких скотских страстей. Несмотря на развитие науки и техники, человек всё ещё в массе своей остаётся похотливым существом, жаждущим власти, хлеба и зрелищ, с ограниченным кругозором и приземлёнными мещанскими интересами. Тот же выползший из пещеры полузверь, только сжимающий в лапе вместо дубины высокотехнологичные механизмы.

— Да ты, Глеб, мизантроп какой-то — сказал Вершинин — Не ожидал. Обыватель конечно во все времена недалёк и мелок интерсами, и люди ещё далеки от идеалов, но тем не менее за прошедшие века человечество стало несколько гуманнее что ли. К примеру, то что сейчас считается геноцидом и нарушением прав человека, в старину было обыденным делом. Конечно, сейчас этими понятиями прикрывают свои корыстные делишки всякие проходимцы-политиканы, но тем не менее раньше осуждать такие вещи никому бы и в голову не пришло.

— Я и не говорил, что человечество насквозь порочно и безнадёжно — мрачно произнёс Гарев, укладывая в рюкзак упаковки с концентратом и запасные магазины — Если бы я так считал, я бы не баламутил спокойствие у себя там. Я считаю, человечество может стать лучше и ему нужно дать шанс преодолеть свои заблуждения, исправить ошибки. Но то, что мы наблюдаем сегодня, сильно отличается от величественных, прекрасных картин будущего, о которых грезили фантасты прошлых лет. Мир несовершенен и наша задача сделать его хоть немного лучше.

— Хочешь сделать мир лучше — начни с себя — изрёк Сотнич, не слишком дружелюбно сверкнув глазами в сторону Гарева — А то развелось пророков и теоретиков, каждый из которых мнит, что уж он-то лучше знает, что нужно человечеству.

"Послал Бог спутников" — подумал Дон Кихот, наблюдая за стихийным диспутом — "Хлебом не корми, дай порассуждать о высоких материях, аж начисто забыли о теме, с которой начался этот разговор. А толку то? Я в сталкерских барах встречал немало всяких доморощенных философов, которые под стакан водки могут покруче теорий нагородить. Да только всё это пустое сотрясание воздуха. Хотя как писал в одном эссе наш друг Никольский, мозг человека не может жить без переработки информации для генерации её в новом качестве. Честно сказать, интересно послушать разглагольствования моих туристов. Но от этих диванно-кухонных умствований проку особого нет, пока они не переходят в реальные действия по воплощению задуманного. Как сказал один мыслитель, философы только объясняли мир, а наша задача изменить его. Чёрт, меня тоже в эти отвлечённые рассуждения занесло!".

— Господа! — громко произнёс Дон Кихот — Кажется, хотели расспросить меня про подземную лабораторию?

— Чуть не забыли уже — проворчал Сотнич — Так чего смертельного нас там поджидает?

— Во-первых, эти бункера плохо исследованы — сказал Дон Кихот — Много кто туда лазил, охотясь за государственными секретами, и сталкеры, и спецназ, и наймиты иностранных разведок. Да только мало кто выбирался назад. По рассказам выживших, в подземельях, как водится, аномалий полно, но чаще всего встречается дрянь под названием "студень" или "холодец" — сжиженный колоидный газ, который прожигает всё подряд сильнее любой кислоты. Там он целыми бассейнами скапливается. Вы его сразу опознаете — А ещё на стенах растёт одна дрянь — невидимый плртоядный лишайник, который сразу втягивает в себя и растворяет любую органику. Именно эта штука отъела руку Бобру, правда в подвалах "Агропрома". В общем, не советую в подземельях трогать стены. В этих коридорах вообще вдвойне опасно из-за того, что пространства для маневров нету, убегать некуда.

Вершинин внимательно слушал сталкера, Сотнич лениво потягивал стакан дорогого шотландского виски, неведомо как взявшегося на полке "Изотопа", Гарев задумчиво перебирал потрёпанное издание "Записок" Никонова, лишь Никольский с равнодушным видом утрамбовывал содержимое рюкзака.

— Более-менее подробной схемы подземных коммуникаций долгое время не было ни у кого, разве что у военных — продолжал Дон Кихот — Но Бобр где-то разжился планом лаборатории, в которую мы направляемся, и указал там нужное нам помещение и примерный путь к нему.

Сталкер прервался, чтоб вытащить из кармана КПК и открыть проекцию бункера. На крошечном экране схема смотрелась ещё более запутанно, чем на экране ноутбука, но к счастью, проекцию можно было масштабировать.

— Так что совсем уж тыкаться наугад и блуждать по всему комплексу нам наверное не придётся — криво усмехнулся Дон Кихот — Но всецело полагаться на эту схему, разумеется, не стоит. По словам выживших сталкеров, в подземельях обширные разрушения, вызванные гравитационными аномалиями, кое-где обрушено по несколько этажей.

— Это нам куда тут надо попасть? — спросил Вершинин, указывая на проекцию.

— Но главная опасность подземелий не только в аномалиях — произнёс Дон Кихот, пока игнорируя вопрос журналиста — Эти места очень любят такие существа, как кровососы, бюреры, полтергейсты, контроллёры. Напомню, что всю перечисленную нечисть выращивали как раз в этих лабораториях, поэтому в заброшенных бункерах этой дряни полно. Вроде милого дома для них, знаете ли. Особенно много там бюреров — эти твари устраивают в подземных коридорах целые колонии, их в нашем бункере должно быть много. Ну что, не передумали ещё туда идти?

— Нет, не передумали — сухо ответил Сотнич, допив виски — Показывай, куда там надо дойти?

Катакомбы

— Как тут сыро — произнёс Вершинин.

— Это плохо — процедил сквозь зубы Дон Кихот. Кровососы обожали устраивать логова как раз там, где много сырости.

Дон Кихот надвинул на глаза очки ночного видения. Фосфоресцирующий лишайник на потолке давал достаточно света для эффективной работы светоумножителей прибора. Не сказать, что в коридорах брошенного бункера царил совсем уж непроглядный мрак, как ожидалось, но без поддержки технических средств было бы тяжко. Наплечные фонари Дон Кихот включить не разрешил, опасаясь что свет привлечёт внимание мутантов или каких-либо недобрых людей.

Покинутый контрольно-пропускной пункт остался далеко позади, маленькая группа углубилась уже достаточно далеко в лабиринт.