Железный город - Вячеслав Шалыгин

– Дай-ка сразу загляну в ответы на последней странице этого задачника, – Преображенский нахмурился. – Ты хочешь сказать, что немцы нашли способ разгонять десантные боты… в пределах станции и забрасывать прямиком на планеты?

– Боюсь, все еще хуже, ваша светлость. Боты приземлятся позже, они будут ждать сигнала к атаке на базах, вроде «Венера-Стэйшн». А подадут им сигнал диверсанты, которые заранее, тайно – обратите внимание, ваша светлость, абсолютно тайно! – проникнут на планеты и разместятся в ключевых точках или заминируют их. Вот вам будут и планетарные плацдармы. Видимо, разгонные установки, расположенные «корнями» в Третьем Литейном, а гиперконтурами и управляющей аппаратурой в научном городке, имеют ограничение по массе, и всю армию вторжения с их помощью не перебросить, но на несколько тысяч диверсантов с легким оружием и взрывчаткой их мощности хватит.

– Не по массе тут ограничение, а по энергопотреблению, – задумчиво взглянув в окно, сказал Павел Петрович. – На Эйзене и так электричество в дефиците, а с такими мощными контурами они разорятся, если будут злоупотреблять. Значит, в Литейном расположена «казенная часть» секретной «гиперпушки»? Внушительное сооружение. Как минимум, сорок уровней города, плюс два десятка палуб этого «научного городка». Вполне достаточный разгонный тракт. Получается, через эти двери с цифрами будут загружаться «снаряды», в смысле – диверсанты, а «депрессорные» и «матричные» – это технические люки, ведущие к начинке этого хитроумного устройства для «пешего гипердрайва». Так?

– В рамках моей теории, да.

– Ну, другой разумной теории пока нет, поэтому будем рассуждать в твоих «рамках». Ты понимаешь, подполковник, что мы имеем, если ты прав?

– Бо-ольшие проблемы, ваша светлость, – Ривкин вздохнул. – Но в ситуации есть и положительный момент. Мы узнали о проблемах заранее. Осталось расшифровать координаты точек проникновения, что несложно сделать даже без программ дешифровки, и тогда эйзенских диверсантов будет ждать приятный сюрприз.

– В семи точках из ста или из тысячи? А если оставшиеся девятьсот девяносто три канала откроются в резиденциях колониальных и региональных правительств? Если диверсанты будут заброшены прямо в кабинеты к Гордееву и Стивенсону? Ты знаешь, какая точность у этой установки? А главное, ты можешь гарантировать, что по этим каналам будут переброшены диверсанты, а не ядерные фугасы? Может, в «оцифрованных» ящиках как раз они припасены? Ты считал, сколько их в одной только «депрессорной» и смежном зале?

– Эйзен не имеет «Ядерного мандата», – неуверенно возразил аналитик.

– Не смеши меня, – Преображенский махнул рукой. – Иметь мандат и иметь оружие – вещи разные, как теория и практика. Всё у Эйзена есть: и ядерные фугасы, и мощный флот, и сильная армия, а главное – огромное желание пустить всё это в ход. До сих пор их сдерживало опасение получить адекватный ответ, но теперь они вполне могут свести этот риск к минимуму. Внезапный удар по нашим арсеналам, военным заводам и ракетным базам «изнутри», затем молниеносная наступательная операция силами быстрого реагирования – теми, что тайно накапливаются на космических станциях, и, наконец, установление полного контроля над ситуацией с помощью введения на оккупированные планеты подразделений «Фольксштурма» и войск союзников. Отличный сценарий.

– Союзников? Разве у них есть союзники?

– К тому времени найдутся. Нет, Аарон Моисеевич, если всё обстоит так, как ты думаешь, поиском и блокированием точек проникновения мы ничего не добьемся. Проблему надо решать иначе. Пока не знаю, как, но иначе. Вот что, подполковник, я меняю маршрут, лечу сразу в Кремль. Бросай всё, кроме материалов по «Буревестнику», и дуй туда же. Встретимся в приемной у Гордеева. Принятие решений по проблемам такого масштаба – забота Великого Князя.

7. Февраль 2299 г., Эйзен – Марс – орбита Плутона

Великое дело – бдительность. Особенно бдительность гражданская, основанная на высокой сознательности. Те, кто не ждет оплаты, а исполняет свой долг перед государством по велению сердца, гораздо надежнее полицейских программ и собак-ищеек. В этом плане общественность Эйзена, безусловно, пример для подражания. На любой другой Колонии мало кто обратил бы внимание на свежую сетевую ориентировку «открытый розыск», а в Железном городе это было нечто вроде добровольно-обязательной общественной нагрузки для всех и каждого. Увидел на уличном экране или в своем компе сетевой баннер «Разыскивается!», будь любезен ознакомиться, а потом осмотреться, не сидит ли разыскиваемый тип поблизости. И ведь изучали-осматривались граждане, и не через силу, а почти рефлекторно. Вот что значит Великий Порядок. Пока не идеальный, но уже эффективный.

Мартина Фогеля засекли еще за пять секторов до торговых причалов. Ориентировка запрещала простым гражданам следить за разыскиваемым субъектом, но среди добровольных помощников нашелся сотрудник ГСП на пенсии, который игнорировал запрет, заявив, что «тайные агенты бывшими не бывают». Он пропас Фогеля почти полсектора и торжественно передал «ведомого» в целости и сохранности действующим агентам ГСП.

Для шпиона Фогель вел себя достаточно свободно, даже нагло. Ни разу не бросил взгляд в какую-нибудь зеркальную витрину и не сменил маршрут. Но это вовсе не означало, что Мартин невиновен, скорее, говорило о его полной уверенности в надежности легенды и алиби.

Краузе распорядился не задерживать представителя на посту перед входом в сектор и с интересом пронаблюдал, как Фогель расслабленной походкой профессионального бездельника идет к своему «авизо». Мартин не был вооружен, и старший инспектор решил взять его без лишнего шума и заломленных рук. Когда Фогель поднялся по трапу и остановился перед сканером, Альфред просто подошел сзади и негромко поздоровался.

– Добрый вечер, герр Фогель.

Представитель «Юнкера-Д» заметно вздрогнул, чуть втянул голову в плечи и воровато оглянулся.

– Здравствуйте, старший инспектор.

– Вы снова собрались на Юнкер? Не слишком ли дорогая привычка всегда ночевать дома?

– Я не собирался улетать, герр Краузе, – Фогель замял край куртки. – Я… хотел кое-что взять с корабля. Кое-какие документы.

– Да, конечно, – Альфред сочувственно кивнул. – Жаль срывать вам планы, герр Фогель, но придется. Вы предпочитаете наручники или пообещаете вести себя смирно?

– Я… арестован? – Фогель нервно сглотнул.

– Задержаны, – Краузе кивнул агентам. – Проводите.

– Я гражданин Юнкера! – быстро приходя в себя, возмутился Фогель. – В чем вы меня подозреваете, инспектор, потрудитесь объяснить!

– Старший инспектор Краузе, – спокойно поправил Альфред. – Вы подозреваетесь в шпионаже, герр Фогель. Груббер, наручники!

– Не надо! – сориентировался Мартин. – Я всё понял, иду с вами добровольно. Мне скрывать нечего.

– Похвальная выдержка и достойное мужество, Фогель, – одобрил Краузе, – вас готовили хорошие инструкторы.

– Никто меня не готовил, – Мартин заложил руки за спину и спустился с трапа. – Творите тут черт знает что! Полный… произвол! Но это вам с рук не сойдет. Я могу позвонить послу?

– Из участка, – Краузе остался на трапе. – Груббер, поместите задержанного в «черный ящик» и до моего возвращения не пускайте к нему никого, даже наших. Ясно?

– Да, шеф!

– Я боюсь темноты, – предупредил Фогель, угрюмо взглянув на Альфреда. – Клаустрофобия обостряется.

– Это образное выражение, – успокоил Краузе. – «Черный ящик» – светлое, но тщательно экранированное помещение, в котором не работает связь и шпионская аппаратура. Русские называют его «аквариумом», так вам понятнее?

– Дешевая провокация! – Мартин презрительно фыркнул.

– До встречи, – Краузе повернулся к конвою спиной и принялся вводить в замок-сканер «авизо» универсальный код ГСП.

Ему не то, чтобы позарез требовалось попасть на борт кораблика и провести там обыск, с этим можно было повременить или поручить досмотр кому-то из людей Груббера. Нет, Альфред преследовал другую цель. Фогеля нужно было сбить с толку. Помчись обрадованный поимкой шпиона Краузе вприпрыжку впереди конвоя, Мартин мог проникнуться осознанием собственной значимости и обрести дополнительную мотивацию к сопротивлению. А вот спокойный до равнодушия тон, проволочки и недомолвки обязательно заставят Фогеля нервничать и накручивать всякие мысли, что нарушит его душевное равновесие и значительно снизит порог стойкости. Неопределенность – еще та пытка.

Навигатор судна принял код, но разблокировал люк не сразу, будто бы неохотно. На борту «авизо» царили образцовый немецкий порядок и чистота. Альфред прошел по маленьким, но удобным отсекам и внимательно осмотрелся в поисках чего-нибудь подозрительного. Кораблик был почти новым и потому никаких «хозяйских» модернизаций в интерьере не наблюдалось. Краузе заглянул под пилотские кресла, затем в резервную капсулу и в рундук с аварийным комплектом. Обычно самодельные тайники устраивались в этих местах. Все было чисто. Альфред еще раз прошелся по рубке, проверил базовые показания навигатора и, пользуясь случаем, неспешно оценил новый дизайн интерьера малотоннажной посудины от «Даймлер-Ганза».