Высокое искусство - Лев Фридланд

Семьсот граммов крови второй группы, влитые человеку с кровью третьей группы, семьсот граммов несовместимой крови – это верная смерть!

Смятение врачей было совершенно понятным, но к нему присоединилось и величайшее недоумение. Раненый не испытал ничего неприятного. Никаких явлений посттрансфузионного шока у него не наблюдалось. Наоборот, после переливания наступило заметное улучшение. Несовместимая кровь почему-то дала не гибельные, а хорошие результаты.

В 1943 году хирурги медсанбата отказывались понять смысл происшедшего.

Но в 1944 году они уже могли бы понять, в чем дело. Они поняли бы, что наркоз меняет некоторые свойства организма. Интереснейшие и неожиданные по своим результатам исследования, опубликованные тогда профессором Галкиным и его учениками, проливали свет и на случай с солдатом. Ведь переливание крови было ему сделано под наркозом.

Существует так называемая язвенная болезнь: язвы желудка, двенадцатиперстной кишки, толстой кишки. Лечат их разными методами. Язву желудка, например, нередко приходится вырезать; лечат ее и покоем, и диетой, а чаще всего тем и другим сразу.

Но язвенную болезнь можно рассматривать как реакцию тканей кишечника на какой-то раздражитель. В клинике ленинградского профессора Черноруцкого имеется несколько необычных палат. В них почти всегда тишина, не слышно шагов медсестры и сиделки. Очень часто там царит такое безмолвие, что возникает представление о полном отсутствии живых людей.

Но живые люди в этих палатах есть. Они лежат на своих кроватях, глаза их закрыты, они спят.

Здесь лечат язвенную болезнь искусственно вызванным сном. Сон прекращает реакцию тканей кишечника на раздражитель. Благодаря этому язва может зажить, закрыться.

Таков смысл лечения сном.

Сон – это охранительное торможение. Он не допускает в клетки центров головного мозга импульсы из язвенного очага; поэтому в них не возникают ненормальные ответные импульсы, которые вызывают в стенках желудка, дойдя до них, различные нарушения, поддерживающие язвенный процесс.

Существует растение, носящее название болиголова; его научное наименование – цикута вероза. У него есть своя легендарная история: знаменитого философа древности Сократа заставили в тюрьме выпить настой цикуты, от которого Сократ умер.

Цикута растет и в Советском Союзе. Ее много на Урале, Дальнем Востоке, в Карело-Финской ССР; встречается она и в Московской области. Корень цикуты похож на корневище сельдерея, поэтому их иногда смешивают и употребляют цикуту в пищу. В результате – смертельное отравление.

На Урале, в городе Верхняя Тавда, работает в поликлинике доктор Pop. В этих местах цикуты очень много. В медпункт к доктору довольно часто доставляются жертвы этого растения-убийцы.

Доктор Pop, как любой врач в таких случаях, пускает в ход всё, что полагается для спасения человека, – впрыскивает камфару, лобелин, кофеин, чтобы возбудить деятельность сердца и дыхания, применяет искусственное дыхание, внутрь дает танин и всё другое, что может хоть сколько-нибудь принести облегчение.

Но доктор Pop отлично знает, что медицина бессильна против яда цикуты. И когда в приемном покое лежит человек, тело которого сводят судороги, с пеной у рта, с синеющим лицом, без сознания, когда пульс так мал, что его трудно уловить, когда дыхание становится хрипящим, доктору понятно, что всё уже напрасно, что всё безнадежно, что всё кончится так, как кончалось всегда, – смертью.

И вот 7 июля 1947 года к доктору Pop привезли больного, отравившегося цикутой. Слабое поверхностное дыхание, пена на губах, судорожные приступы через каждые пять минут говорили о безнадежности положения.

Но через шесть часов отравившийся был уже вне опасности, а через три дня больной уехал домой. Через полтора месяца, когда доктор Pop снова увидела своего пациента, пришедшего показаться, трудно было себе представить, что этот цветущий, крепкий парень был почти мертвецом.

Чудо заключалось в том, что за несколько дней до 7 июля 1947 года доктор Pop прочитала о работах профессора Галкина. Когда она увидела человека, отравленного сильным ядом, после короткого колебания она приняла твердое решение применить наркоз. Тем более, что терять было нечего: жизнь покидала больного, лежавшего в судорогах.

Шесть часов с небольшими промежутками длился наркозный сон, вызванный серным эфиром. Когда Pop пришла к заключению, что весь яд уже удален из организма, дача наркоза была прекращена.

В течение июля, августа и сентября 1947 года еще три жертвы растения-убийцы были спасены тем же способом. А в 1952 году их уже было семь человек.

Существует одно очень интересное наблюдение в мире животных.

Суслик, всем известный полевой зверек, легко заражается чумой и быстро гибнет. Но если суслик заражается во время зимней спячки, то он живет и живет. Стоит только заболевшему суслику проснуться, как он тут же гибнет. Если бы у суслика можно было каким-нибудь способом удалить во время спячки из организма микроб чумы, то он мог бы проснуться здоровым.

Так с некоторым правом можно думать не только о чуме суслика, но и о любой инфекционной болезни у человека.

Но надо хорошо помнить, что наркоз как лечебное средство еще требует длительного, всестороннего изучения. Здесь далеко не всё еще ясно. То, что сделано, еще очень мало, но рождает большие надежды. Можно думать уже теперь, что при некоторых заболеваниях наркоз окажется прекрасным лечебным средством, быть может даже наилучшим.

Однако не следует чрезмерно увлекаться. Не надо забывать, что пока речь идет больше о будущем. Широкие обобщения преждевременны. Еще сейчас рано требовать применения к людям наркозного лечения, каким бы увлекательным и многообещающим оно ни было.

Никто и нигде не лечит наркозом крупозное воспаление легких, ревматизм или гнойное воспаление среднего уха, скарлатину, брюшной тиф или какую-нибудь другую болезнь. И это вполне естественно: много еще в наркозе неясного и неизученного. Неизвестно даже, как освобождать во время искусственного наркозного сна человеческое тело от попавших в него возбудителей болезней.

Пока что вся работа еще не вышла из стен лабораторий. Да и здесь она еще не закончена и требует огромного количества длительных исследований.

Но те положительные результаты, которых уже достигли советские ученые, применяя наркоз против некоторых заболеваний, а не только при операциях, заставляют думать, что наркоз может оказаться действенным средством против ряда недугов.

Если это окажется справедливым, то в лечебной медицине откроется новая страница, творцами которой явятся советские ученые.

Хотя в этой главе рассказывается преимущественно не об операциях, а только об одном элементе, сопровождающем операции, – о наркозе, тем не менее вызываемые им явления настолько интересны и новы, что мы сочли возможным поместить сведения о них и в книгу о хирургии.

ОБМАНУТАЯ СМЕРТЬ

Оживление организма

Джульетта

В трагедии «Ромео и Джульетта» великого английского драматурга Вильяма Шекспира Джульетта – главное действующее лицо – выпила снотворное и заснула так глубоко, что родители приняли ее за умершую. Ей устроили пышные похороны. Тело Джульетты поместили в склеп.

Шекспир рассказал об этой смерти с такой силой, с таким чувством, что нельзя не поверить всему тому, что произошло с Джульеттой. Всему, кроме одного. Кроме того, что заснувшего человека можно принять за мертвого и похоронить. Так могло случиться лишь в том случае, если к заснувшему не был вызван врач.

Врач сразу узнал бы, в чем дело. Он услышал бы, что бьется сердце. Очень тихо, может быть, но всё же бьется. Он нащупал бы пульс, может быть очень слабый, но всё же ощутимый.

Какое бы снотворное средство Джульетта ни приняла, сердце ее остановиться не могло.

Перестань оно биться хоть на пять-шесть минут – Джульетта никогда не проснулась бы.

В пьесе Джульетту похоронили, как умершую. Но в действительности так вряд ли могло бы произойти при участии врача.

Пока не остановится сердце

При одних болезнях человек спит мало. У него бессонница или плохой сон. При других – человек спит больше обычного.

Но имеется такой недуг, при котором человек спит всё время. И сама болезнь внешне выражается именно сном.

Болезнь эта называется летаргическим сном. Заболевший ею погружается в особое состояние, напоминающее непробудный сон. Сколько ни тормошить такого больного, – ничего не поможет. Он не проснется.

Летаргический сон может длиться день, два, три, неделю, две недели, даже месяцы.

Человек спит, но он живет. У него работает сердце, но работает замедленно. Он дышит, но очень поверхностно, неглубоко, так, что почти не видно, как опускается и поднимается грудная клетка. Иногда дыхание может даже остановиться, но только на минуту, две. Пока бьется сердце, больной жив, хотя и производит полное впечатление мертвеца.