Тайна древней рукописи - Эрика Орлофф

— Ты сам нас свел, — сказала я.

— Знаю, знаю. Думал, так, летний роман. Я и представить себе не мог, что это будет та самая любовь. В любом случае просто… уважь своего чрезмерно беспокоящегося дядю хоть немного, хорошо?

— Конечно. Обещаю. — И как только я произнесла последние слова, я пожалела о своем вранье.

Он с сомнением посмотрел на меня и вышел из комнаты. Я была уверена, что не послушаюсь его. Я чувствовала себя как Элоиза. Ну как кто-нибудь может понять меня и мои чувства? Хотя мы с Августом еще не были близки, в глубине души я чувствовала к нему непреодолимое влечение.

И не могла дождаться нашей поездки в Париж. Август был моей настоящей любовью.

Август оплатил наши билеты кредитной картой компании «Соколов и Сыновья». У меня было восемьсот долларов наличными — мои карманные деньги на лето, — и еще я сняла деньги с моего вклада. Я вышла из дома, когда дядя был на работе, а Гейб в театре. Мы встретились с Августом на вокзале Пеннстейшн и сели на экспресс до аэропорта.

Больше часа у нас ушло на то, чтобы пройти контроль, но вот уже объявили посадку, и мы стояли у выхода к самолету. Я взглянула на Августа.

— Сейчас или никогда.

Я набрала дядин номер. Пошли гудки, я громко сглотнула.

— Привет, Каллиопа!

— Гарри… ты сейчас сидишь?

— О боже… только не говори мне, что ты беременна!

«Я как-то не подумала, что по сравнению с такой новостью то, что я лечу в Париж, может показаться даже скучным!»

— На самом деле нет. Я улетаю в Париж.

— ЧТО? — Дядя так громко произнес это, что мне пришлось убрать телефон подальше от уха.

— Мы хотим съездить к могиле. И встретиться с Этьеном.

— Так, мне надо выпить. Ты врешь. Ты не можешь так поступить, Каллиопа!

— Ты сам попросил нас изучить историю палимпсеста. Мы просто заканчиваем то, что начали.

— Это безумие! Быстро возвращайся домой. Где ты сейчас? Я слышу объявления на посадку. Повторяю, нет, я приказываю тебе.

— Я не отступлю, дядя. Вернусь через пять дней.

— Интерпол засек Расхитителя гробниц в Париже. Каллиопа, ты должна сейчас же вернуться домой.

— Нет.

— Это… никуда не годится. Когда твой отец узнает обо всем, он убьет меня. А потом тебя. Это самая эгоистичная вещь, которую ты когда-либо вытворяла.

— Гарри… — Я не знала, что еще сказать. Он был прав, я знала это. Но я не могла сдаться сейчас. — Пожалуйста, не злись.

— Каллиопа, я годами хвастался каждому знакомому, что моя племянница — чудная девочка, блестящая ученица, отличница, с которой у меня никогда не было проблем. Не пьет, не попадает во всякие истории. Друзья рассказывали мне ужасы о своих подростках. А я… самодовольно отвечал: «Только не у меня». Это самая спонтанная глупая вещь с твоей стороны.

— Пожалуйста. — Я почти умоляла его. — Попробуй понять меня.

Август сжимал мою руку и пытался вслушаться в наш разговор.

— Понять что?

— Дядя… родители Астроляба так похожи на моих.

Он ничего не сказал, и я продолжила:

— Мне важно проследить историю книги. И да, я заразилась вирусом истории. Ты сам так сказал. Но для меня это значит гораздо больше. Я должна сделать это для себя. Чтобы доказать что-то себе самой.

Повисло молчание.

— Гарри?

— Как я объясню это твоему отцу? — спросил он тихо.

— Я сама ему позвоню. Тебе не нужно ничего с этим делать.

— Нет, я позвоню. Это моя вина. Я вбил тебе в голову эти мысли. Слава богу, он не представляет, насколько это опасно. Я куплю билет и прилечу к вам в Париж. Вы пока забронируйте мне место в гостинице.

— О, Гарри, спасибо! Ты ненавидишь меня?

— Я не могу тебя ненавидеть, Каллиопа. Если честно, точно так же поступила бы моя сестра. Хотя она, наверное, сначала сделала бы себе татуировку. Надеюсь, ты еще не сделала тату?

— Нет, — рассмеялась я.

— Я сообщу вам номер рейса и время прилета, когда куплю билет. Позвони мне, как только приземлитесь. И звони после каждого вашего шага. Будь осторожна. Будь очень осторожна.

После взлета мы подняли подлокотник, разделявший наши кресла, взяли плед, и, уложив голову Августу на плечо, я заснула. Все нервные переживания, стресс, тревога, которые я чувствовала в его отсутствие, куда-то улетучились. Я успокоилась и мирно проспала несколько часов.

Открыв глаза, я обнаружила, что Август все еще спит. Я высвободилась из-под его руки и положила его голову к себе на колени, чтобы полюбоваться им. Во сне его лицо было похоже на безупречную красивую статую. Резной профиль заканчивался изящным изгибом верхней губы. Я видела по его лицу, как сменяются его сны, ресницы дрожали, на губах застыла полуулыбка.

Я дотронулась до его щеки и провела рукой по волосам. Накрутив пряди на свои пальцы, я подумала, что мое сердце сейчас больше не выдержит.

Вскоре Август проснулся. Я посмотрела в окно через проход. Закат уже разлился по небу розовыми и сиреневыми тонами. Стюарды принесли кофе и выпечку, и, перекусив, я прошла в крошечную дамскую комнату самолета, умылась и почистила зубы.

Вернувшись на место, я стала ждать посадки самолета. И вот мы в Париже, в Городе Света.

Мы вышли из самолета. Наконец прошли паспортный контроль. Bonjour! Мы были совсем близко к Элоизе, Абеляру и месту их вечного покоя.

Приехав в причудливый бутик-отель, мы заселились. В номере были две огромные кровати, покрытые старомодными стегаными одеялами, и старинные деревянные полы, которые скрипели при каждом шаге. У стены, напротив окна, стоял небольшой антикварный стол. Я подошла к нему и увидела набор для письма: плотные бумажные листы в аккуратной кожаной папке словно звали меня присесть и написать что-нибудь. Я выглянула из окна. Встав на цыпочки, я могла разглядеть Елисейские Поля.

Приняв душ, я переоделась в платье из «Барни'с», которое мне купил дядя. Собрав волосы в высокий хвост и накрасив блеском губы, я предстала перед Августом. Улыбнувшись, он сказал:

— То самое платье, в котором я впервые увидел тебя.

Я кивнула. В котором впервые увидел меня. Звучало как что-то, что произносят после долгих лет, проведенных вместе. А наше впервые было не так уж давно. Но чувство было такое, что мы всегда были вместе.

— Мое любимое. Пойдем, а то Этьен, наверное, уже ждет нас.

Мы вышли в холл отеля, где нас смиренно поджидал шофер. Этьен прислал за нами машину — блестящий черный «Мерседес». Сев в нее, мы отправились в его букинистический магазин. Наконец-то мы увидим верного возлюбленного Мириам.

Через десять минут, миновав парижские пробки, автомобиль остановился у входа в магазин. Он был расположен в тихом переулке города; на витринах были выставлены старинные книги, некоторые из которых стоили десятки тысяч долларов. Как и в любой лавке древности, внутри царил страшный беспорядок, а стеллажи образовывали много укромных уголков.