Гнев богини Геры - Боггс Тимоти

Иолай нетерпеливо заерзал.

— Сколько это еще будет продолжаться? — поинтересовался Геракл у Иокасты.

Она вздохнула и ответила со слабой улыбкой:

— Вечность, Геракл, целую вечность. Не забывай, он ведь политик.

Она оказалась права.

Даже когда соискательницы поднялись на верхнюю ступень, Тит продолжал говорить. Теперь он стоял перед ними и, легко играя своим голосом, вспоминал историю каждой из девушек и рассказывал, как она обещала нести это почетное бремя, если ее выберут герои, проделавшие именно ради этого момента такой долгий путь.

Иолай прошептал:

— Я еще не сплю?

Геракл покашливал в кулак, чтобы удержаться от смеха.

Зрители, однако, ничего не имели против такой долгой речи. С регулярными промежутками раздавались ликующие возгласы; люди размахивали лентами и шарфами, словно флагами; топали ногами. И даже те, кто сидел на крышах или был в самом дальнем конце площади, там, где начиналась главная улица, находили способы выразить свое одобрение.

Тит все говорил. Красноречиво. Прочувствованно. С пристойными случаю паузами. Он описывал преданность горожан богам, покровителям данного празднества. Тут же, с плавным переходом, он соединил хвалу им с восхвалением Геракла и Иолая.

Иолай все ерзал.

— Можно подумать, что мы тоже боги, — пробормотал он, поглядел на Геракла и добавил: — Ну, хотя, впрочем, кое-кто из нас… Частично, по крайней мере. Вроде того.

Строгий взгляд друга заставил его замолкнуть и одновременно напомнил ему о необходимости наблюдать за площадью. Чтобы заметить раньше других, если там появится что-либо необычное.

Потом Геракл услышал позади себя необычный шум, оглянулся через плечо и увидел, что одна из огромных, окованных медью дверных створок стала открываться. Он нахмурился. Все старейшины на местах, Тит разливается соловьем, а стража стоит возле каждой колонны и на каждой ступени. Кто же может находиться за дверями?

Его глаза округлились.

— Иолай, — отрывисто произнес он и с вежливой улыбкой, не обращенной ни к кому конкретно, отодвинул стул и встал.

— Что, уже? — спросил Иолай и, нахмурясь, посмотрел на площадь. — Но я ничего не ви…

Геракл быстро направился в заднюю часть портика и встал слева от приоткрывшейся двери. Хотя толпа еще шумела, он услышал характерный звук металла, мягко соприкоснувшегося с другим металлом.

— Много, — прошептал он, когда к нему присоединился Иолай, и показал на расширяющуюся щель между створками.

Иолай кивнул и потер руки.

Геракл невольно усмехнулся. Красивые женщины и война — Иолай, бесспорно, оказался в своей стихии.

Однако они не могли допустить, чтобы непрошеные гости появились в портике. Возникнет хаос, и будет слишком много жертв.

Он сделал глубокий вдох и положил ладони на дверь.

Иолай откинул голову, оценивая на глаз ее ширину и высоту, и прошептал:

— Она выглядит ужасно большой и тяжелой.

«Без дураков», — подумал Геракл, вздохнул еще раз, собрался с силами и слегка надавил на дверь, просто чтобы знать, насколько она тяжелая.

Потом, уже без колебаний, толкнул ее.

Резко.

Послышались крики удивления и боли, когда тяжелая створка захлопнулась. Новые крики раздались, когда Геракл дернул ее на себя и распахнул, а потом они с Иолаем быстро проскользнули за нее.

Сначала Геракл увидел несколько веревок, свисающих из отверстия в потолке широкого коридора.

Далее он увидел трех человек, распростершихся на полу и судорожно отыскивающих свое оружие.

И наконец он увидел Ротуса, спускавшегося с потолка по одной из веревок. Разинув рот, он глядел на Иолая, а тот не терял времени и уже набросился на бунтовщиков, колотя их кулаком и плоской стороной меча.

Времени на виртуозные приемы не оставалось. Один разбойник рухнул от кулака, попавшего ему в челюсть. Другой упал, когда меч ударил его по щеке. Третьего Иолай двинул ногой в челюсть.

Уверенный, что друг прикроет тыл, Геракл бросился к веревке, по которой Ротус теперь отчаянно пытался вскарабкаться наверх. Оказавшись возле нее, Геракл схватил ее конец и сильно дернул со словами:

— Приятно видеть, как ты болтаешься под потолком. Тебе это к лицу, вернее, к шее.

Веревка лопнула, как соломинка.

Ротус с воплем рухнул вниз.

Геракл поймал его, усмехнулся, уронил на пол, подхватил под мышки и вмазал в стену.

После столкновения со стеной Ротус вздохнул и упал навзничь.

Геракл не мешал ему падать.

Он зарычал, когда его кто-то ударил кулаком по спине. Он резко обернулся, готовясь сразиться с мужчиной… и растерянно заморгал. Перед ним стояла женщина с длинными черными волосами и яростными зелеными глазами. Она не ожидала, что он так быстро повернется к ней, и слегка замешкалась. Он протянул руку, она попыталась увернуться, но он все-таки успел ухватить ее за волосы.

— Если хочешь остаться в живых, подруга, оставайся на месте и не шевелись, — произнес Геракл, поставив ее на колени.

Когда он освободил ее, Зарел — а это была она — напряглась всем телом, готовясь к новому броску. Геракл это заметил.

— Мне наплевать, женщина ты или нет, — прорычал он и показал ей свой большой кулак. — У меня нет времени на вежливые беседы. Не шевелись! Ясно?

Пылавшая в ее глазах ярость сменилась откровенным страхом. Она подчинилась, застыла, словно статуя, а ее нижняя губа задрожала.

Между тем Иолай отступал к дверям под натиском двух оставшихся разбойников. Один из них бешено размахивал мечом прямо перед ним, а другой порхал из стороны в сторону, высматривая, как ему прорвать оборону противника.

— Эй! — крикнул Иолай, почувствовав на себе взгляд Геракла.

Геракл махнул ему рукой.

Иолай нахмурился, пригнулся, отступил, снова пригнулся, снова отступил и крикнул:

— Эй!

Геракл подошел к Ротусу и поставил ногу на его спину, когда заметил, что тот зашевелился.

— Эй, проклятье!

Геракл показал на валяющегося главаря:

— Я очень занят.

Иолай возмущенно закатил глаза, отскочил в сторону от одного выпада, увернулся от другого, задержался на одном месте ровно настолько, чтобы спровоцировать атаку одного из противников, а потом снова отскочил.

Меч разбойника ударился о дверь, сломался пополам и мгновенно оглушил своего хозяина. Иолаю этого оказалось достаточно, чтобы поставить ногу на грудь противника и отбросить его назад. В результате он смог уделить максимум внимания второму разбойнику.

И тот, как выяснилось, не слишком обрадовался такому вниманию.

Он попятился назад.

Губы Иолая растянулись в акульей улыбке, и он двинулся в наступление.

Разбойник повернулся и хотел убежать, увидел Геракла, обернулся снова к Иолаю, решив защищаться, и тут же упал, когда Иолай ударил его прямо в лоб.

Несколько мгновений тишину нарушали лишь прерывистое дыхание, пара слабых стонов да отдаленный гул толпы.

Иолай зашагал к Гераклу, даже не трудясь перешагивать через попадавшихся под ногами разбойников.

— Ты мог бы и помочь.

Геракл показал вниз:

— Я не хотел, чтобы он убежал.

— Ты ведь стоишь на нем! Как он мог убежать?

— Если бы я помогал тебе, я бы не стоял на нем.

Иолай разочарованно хлопнул себя по ляжке:

— Мне здесь все приходится делать самому! Буквально все. — Он осмотрел себя и застонал: — Погляди на меня! Я весь потный! Как я стану судить состязания красавиц, когда я весь потный!

— Вениции это понравится.

Иолай сверкнул глазами:

— Не смешно, Геракл. Это не смешно.

Геракл думал иначе, однако Иолай был явно не склонен к шуткам. И Геракл предложил позвать стражников и передать им пленников, чтобы сами они могли вернуться в портик и приготовиться к следующему шагу.

Иолай согласился, потом отступил назад и вопросительно взглянул на друга:

— Но ведь ты не станешь утверждать, что все это часть твоего плана?

Геракл пожал плечами.

Иолай навел на него дрожащий палец: