Женщины, изменившие мир - Дарина Григорова

Муж маркизы давно примирился со своей судьбой и жил, развлекаясь вином и легкими любовными интрижками. На свое письмо маркиза получила от него вежливый ответ, где он писал, что от всего сердца прощает ей вину перед ним, но принять к себе не желает.

Получив долгожданный ответ, маркиза разразилась потоком жалоб. Она виновата, она раскаялась, и если муж ее теперь отталкивает, то только религия может ее утешить. Каждый день в часовне Версаля, но не наверху, не на своем почетном месте, а внизу, в толпе, и долго по окончании службы она стояла коленопреклоненная у алтаря. После долгого колебания и нерешительности иезуита отца де Сасси, после ее письма к Папе, она, наконец, получила прощение церкви. Марии Лещинской теперь ничего не оставалось, как только покориться воле короля.

«Государь! У меня один царь на небе, который дает мне силы переносить мое горе, и один король на земле, воле которого я всегда покорна», — сказала Мария королю, принимая новую даму в свою свиту.

Но из всех огорчений маркизы наибольшим оказалось то, что вместо славы Франции, с которой бы в веках было связано ее имя, ее вмешательство в дела государства принесло стране разорение и проигранные войны. Она, как и король, повторяла, смеясь: «После нас хоть потоп». Но на самом деле она очень заботилась о своем авторитете. Когда она увидела, что все ее мечты о славе разбились, она действительно оставила их. Близкий ей человек, ее министр Шуазель, говорил о ней: «Я боюсь, чтобы меланхолия не завладела ею всецело и она не умерла бы от горя». Как странно звучит это теперь: всесильная маркиза Помпадур, умирающая от горя!

К 1760 году суммы, отпускаемые королевской казной на содержание маркизы, уменьшились в 8 раз. Она продавала драгоценности и играла в карты — обычно ей везло. Но лечение требовало огромных денег, и их пришлось взять в долг. Уже будучи тяжелобольной, она даже обзавелась любовником. Но что такое маркиз Шуазель по сравнению с королем!

По-прежнему всюду сопровождавшая Людовика маркиза в одной из поездок неожиданно потеряла сознание. Вскоре все поняли, что конец близок. И хотя право умирать в Версале имели только особы королевских кровей, Людовик приказал перенести ее в дворцовые апартаменты.

15 апреля 1764 года королевский хронист записал: «Маркиза де Помпадур, придворная дама королевы, умерла около 7 часов вечера в личных покоях короля в возрасте 43 лет». Когда похоронная процессия повернула по направлению к Парижу, Людовик, стоя на балконе дворца под проливным дождем, сказал: «Какую отвратительную погоду вы выбрали для последней прогулки, мадам!» За этой, казалось бы, совсем неуместной шуткой скрывалась истинная печаль.

Помпадур внесла неоценимый вклад в культурное наследие человечества. Бриллианты, огранка которых называется «маркиз» (овальные камни), своей формой напоминают рот фаворитки. Шампанское разливается либо в узкие бокалы-тюльпаны, либо в конусообразные бокалы, появившиеся в эпоху правления Людовика XV — именно такой формы была грудь мадам де Помпадур. Маленькая сумочка ридикюль из мягкой кожи — тоже ее изобретение. Она ввела в моду высокие каблуки и высокие прически, потому что была маленького роста. Прекрасные нежные розы — ее любимый цветок — которые маркиза сажала, где только могла, со временем были названы «розами Помпадур».

Двадцать лет продержалась маркиза у трона, хотя ее положению часто грозили опасности. Она не была жизнерадостным человеком, хотя и желала казаться им. Она не была сладострастной, но запомнили ее как великую любовницу. Не надеясь на это, она все же оставила глубокий след в мировой истории, культуре и моде.

Екатерина Великая — настоящая императрица

Екатерина II вошла в историю России как императрица-просветительница. Она считается преемницей дела Петра Великого. История ее воцарения мелодраматична, а подробностей ее любовных отношений не знает только ленивый. Эта женщина попыталась совместить абсолютную власть со всеобщим благом, и независимо от результатов сама эта попытка достойна быть внесена в анналы мировой истории.

Родилась будущая императрица Екатерина, а тогда София Фредерика Августа Анхальт-Цербстская, 21 апреля (2 мая) 1729 года в семье прусского фельдмаршала и была по матери принцессой Голштейн-Готторпской. Семья герцога Цербстского была небогатой, но девочка получила хорошее домашнее образование — обучалась английскому, французскому и итальянскому языкам, танцам, музыке, основам истории, географии, богословия. Она росла резвой, любознательной, шаловливой и даже бедовой девчонкой, любила проказничать и щегольнуть своей отвагой перед мальчишками, с которыми запросто играла на улице.

Своим замужеством Екатерина была обязана императрице Елизавете, которая, не мудрствуя лукаво, решила поискать невесту для племянника в недрах собственной семьи. Подбирая суженую для своего наследника — великого князя Петра Федоровича (будущего императора Петра III), вспомнила о том, что на смертном одре мать завещала ей стать женой голштинского принца. Возможно, именно это обстоятельство склонило чашу весов в пользу Фредерики.

К смене места жительства и новому статусу девушка отнеслась со всей ответственностью. Сразу после приезда в Россию стала изучать русский язык, историю, православие, русские традиции, так как стремилась наиболее полно ознакомиться с Россией, которую воспринимала как новую родину. Желая как можно быстрее выучить русский, будущая императрица занималась по ночам, сидя у открытого окна и вдыхая морозный воздух. Вскоре она заболела воспалением легких — состояние ее было столь тяжелым, что мать, жившая при ней, предложила привести лютеранского пастора. София, однако, отказалась и послала за своим наставником — православным священником Симоном Тодорским. Это обстоятельство прибавило ей популярности при русском дворе. Затем София Фредерика Августа перешла из лютеранства в православие и получила имя Екатерины Алексеевны (то же имя и отчество, что и у матери Елизаветы — Екатерины I).

21 августа (1 сентября) 1745 года Екатерина была обвенчана с Петром Федоровичем, которому исполнилось 17 лет и который приходился ей троюродным братом. Масштабы катастрофы она оценила быстро. Шестнадцатилетней немецкой принцессе достался в законные супруги юноша, обожавший выпить, шумно после этого буянить и сквернословить, а больше всего на свете он любил играть в солдатиков. Худой, болезненный, с нездоровым цветом лица — он вел себя как ребенок и был жутко обижен, что его привезли в российскую дикость и глушь: «Затащили в эту проклятую Россию, где я должен считать себя государственным арестантом, тогда как если бы оставили меня на воле, то теперь я сидел бы на престоле цивилизованного народа».