Мечтать не вредно (сборник) - Светлана Алешина

– Ну, мне кажется, что человек нам попался весьма начитанный. Лет ему примерно от тридцати до сорока. Он неплохо разбирается в искусстве. Думаю, что он аккуратен – буквы вырезаны очень аккуратненько, и нигде ты не увидишь пятен клея…

Неплохо знает кино. Умеет ухватить и передать суть. Помнишь фильм «Загнанных лошадей пристреливают, не так ли?» с Джейн Фонда. Довольно сложный фильм. Он его смотрел – как пить дать. Причем в самой вырезке присутствует намек на финал фильма – избавление…

Потом у нас следует Николас Блейк, английский писатель – автор детективов. И наш мальчик его читает… А насчет заголовка, который он прислал, я думаю, что в самом произведении тоже кроется намек. Вот теперь сложи эти самые письма. «Наша Таня громко плачет». То есть он считает, что Таня Борисова глубоко несчастный человек. Далее, в следующем письме другая фраза – о «загнанных лошадях». Последний опус впрямую намекает, что его оправдают за убийство. Вот что у меня получилась за галиматья, и если ты что-то понял, то я начинаю тобой восхищаться!

– Все понял, – кивнул он. – А если думать проще? Кто-то пишет просто потому, что Танька красивая, умная и талантливая? Из зависти?

– Вот если бы во всем этом не присутствовал Блейк, я бы так и думала, – кивнула я. – Но, милый мой, человек, который все это писал, явно не банален. Вот ведь в чем беда! Так что мы оставим оба варианта, как возможные. А пока давай писать краткие характеристики с твоего угла. Потом я окину всю эту компанию своим свежим взглядом и вынесу окончательный вердикт.

– Давай, – согласился он. – Дело-то несложное!

– Несложное, – вздохнула я. – Только знать бы, что наш аноним выкинет дальше. И сколько у нас времени до следующего «взрыва». Кстати, ты знаешь, что у Татьяны новая пассия?..

Пока мы разговаривали, на улице кончился дождь. Вместе с дождем, правда, и день тоже закончился, из чего я сделала вывод о близких отношениях Ларикова с господом богом.

Мы уже откинули несколько кандидатур, потому как Пенс подтвердил Татьянины суждения на их счет. Осталось ни много ни мало пять человек, вполне, по Пенсову мнению, способных на преступные деяния.

Я как раз заносила их в «черный список» и грызла исступленно карандаш, прикидывая в уме, как бы мне втереться в доверие к этим лицам. Так как одна из них была дамой, двое – голубыми, а двое были влюблены в Татьяну, я поняла, что мое очарование обречено на фиаско. Вряд ли моя особа заставит померкнуть Татьянин образ в их сердцах!

Пока же я могла рассчитывать только на Татьяну. Правда, подумав немного, мы с Пенсом пришли к выводу, что ее саму знакомить с нашим «реестром» не стоит – она может навредить делу, поскольку Пенс признался, что Татьяна бывает подвержена приступам гнева и в порыве оного запросто откроет наши грандиозные планы по выявлению негодяя.

Тут появилась на пороге мама и заявила:

– Кажется, вы стали похожи на двух обалдевших от непрестанных молитв отшельников. Кроме того, мне кажется, что вы голодны. Мисс Холмс, вам стоит зайти на кухню!

– Хорошо, миссис Хадсон, – улыбнулась я. – Ваша идея, если присмотреться, не так уж и плоха. Как вы на это смотрите, Ватсон?

Пенс развел руками:

– Как скажете, шеф!

– Фу, ма, он вышел из игры! – возмутилась я. – За это его стоит наказать, как ты считаешь?

– За что? – искренне удивилась мама.

– Ну неужели ты не понимаешь? Разве можно представить себе двух респектабельных джентльменов, один из которых именует второго «шеф»? Мы ж не в воровской «малине» находимся!

– Нет уж, – резко возразила мамочка. – Ты и так издеваешься над бедным мальчиком! У меня прямо сердце разрывается, когда я вижу, как ты ведешь себя с ним!

– Это кто бедный? – не поверила я своим ушам. – Он бедный?

– Да, я очень бедный, – широко улыбнулся Пенс.

– Ты не бедный. Ты вместилище страстей и порока, – проворчала я. – Но я склоняюсь перед решением сената. Пошли вкушать кофе с булочками.

Наш светский ужин был уже завершен. Я сидела, погруженная в размышления, и голоса мамы и Пенса долетали до меня как бы издалека.

– И знаешь, Сережа, – говорила мама. – Саша совершенно не следит за здоровьем. Ну скажи ты мне, как можно работать без выходных?

– Не к нему, – подала я голос. – И не ко мне. Данный вопрос, ма, адресуй своему возлюбленному Андрею Петровичу.

– Не надо все валить на Андрюшу, – возмутилась мама. – Он не может относиться к тебе как к бездушному роботу.

– «И понравился ей укротитель зверей белокурый красавец Андрюшка», – пропела я. – Ладно, это я сама лишаю себя всех радостей жизни, сама! Мне пришла в голову нездоровая идея аскетизма… Кстати, Пенс, Подл и Грязнер – это из Тома Шарпа?

Мой плавный переход к двум «голубым» из нашего списка моих собеседников несказанно удивил. Мама вообще о Подле и Грязнере ничего не слыхала и теперь таращилась на меня в изумлении, а Пенс с трудом понял, о ком я говорю.

– Не знаю, – честно признался он. – Я этого твоего Шарпа не читал.

– Кто дал им эти клички, ты тоже, наверное, не знаешь? – спросила я со слабенькой надеждой.

– Когда я с ними познакомился, их уже так называли. А я не особенно интересовался, кто их так обозвал.

– А вот и зря, – сказала я.

– Почему это меня должно было заинтересовать?

«Потому что человек, пишущий наши «нетленки» Тане Борисовой, и человек, назвавший двух «амантов» именами героев «Покер-Хауса» очень и очень похожи, – подумала я. – Ладно, разберемся».

– Так, – произнесла я вслух, – интересно ведь. Подл и Грязнер… Они действительно скользкие личности?

– Кому как, – неопределенно ответил Пенс. – Мне они показались довольно неприятными.

Я снова углубилась в изыскания, вчитываясь в краткие характеристики моих «героев».

Надо что-то придумать…

Я встала и прошла в комнату, где мирно помалкивал телефон. Набрав номер Тани, я долго слушала гудки, испытывая неприятное чувство – а вдруг с ней уже что-нибудь случилось?

Конечно, я не очень-то верила в угрозы, но – черт, как известно, у нас большой шутник и любит неожиданности.

Поэтому, когда Таня взяла наконец трубку, я выдохнула с облегчением:

– Слава богу!

– Саша? Что-нибудь случилось?

– Нет, просто ты долго не подходила…

– Я была в душе, – спокойно ответила Танечка. – Так что ты придумала?

– Ты будешь дома в течение вечера? – поинтересовалась я.

– Да, а что?

– Я подъеду?

– Конечно! Когда?

– Около восьми. Тебя устроит?

– Да, буду ждать.

Я повесила трубку. На моих часах было семь, а значит, надо было спешить.

Хорошо, что рядом со мной Пенс со своим мотоциклом!

Уже через полчаса мы были возле Татьяниной двери. Когда мы проходили мимо почтового ящика с цифрой «пятнадцать», я остановилась.

Искушение открыть его и посмотреть, нет ли там нового послания, было огромным. Но куда больше оказалось странное чувство подсознательного страха. Если бы я верила во всякую экстрасенсорику, я бы решила, что наш «друг» оставил там ауру.

– Почему ты остановилась? – удивленно спросил Пенс.

– Не знаю, – ответила я, как зачарованная, смотря на почтовый ящик. – Какой-то маразм, ей-богу! Стою и смотрю на него, испытывая непреодолимое желание сломать его! Слушай, как Таня мимо него ходит?

– У тебя просто психика очень расшатанная, – объяснил добрый Пенс. – Ты внушаемый человек. Надо тебя оберегать!

– Ну конечно, – проворчала я. – У всех нормальная, а у меня расшатанная. У меня скоро от общения с вами разовьется комплекс неполноценности в тяжелейшей форме, и я от него или умру, или позволю ему перерасти в манию величия, чтобы вам было плохо! Ладно, пойдем. Пока приступ не начался…

Татьяна открыла нам сразу и при виде Пенса вся засияла.

– Сережка! Саша, как тебе удалось его ко мне вытащить?

Я еле удержалась от искушения сообщить ей, что Пенс меня никогда не покидает. Но сдержалась.

Дело в том, что очень приятно, когда тот, на кого такая красотка смотрит глазами, полными любви, не сводит такого же взгляда с тебя. Но надо же быть приличным человеком и уметь скрывать свои эмоции от окружающих!

Пока Танечка копошилась на кухне, я рассматривала ее квартирку.

«Зингер», занимающий почетное место. Фотографии моделей. Кстати, совсем неплохих. Танечка, которую обнимает за плечи Юдашкин. Танечка в Польше, с владельцем «Польской моды».

А квартирка очень скромная – мебель доисторическая, телевизор в углу маленький, совсем крошка! Правда, большой музыкальный центр.

А на нем – фотография с байк-шоу. Девицы в экстравагантных одеждах, имитирующих времена средневековья. Кстати, очень красивые модели… Жаль, что в этом нет никакой возможности прогуляться по Тарасову.

Наконец она вернулась, включила музыку, и теперь мы сидели под уютным абажуром и пили кофе.

– Ну? Что там случилось?