Заклятые любовники - Марина Эльденберт

3

К ужину я выбрала неброское платье темно-фиолетового цвета. Достаточно скромное, с завышенным декольте и освежающим его пенным кремовым кружевом. На брюнетке такое смотрелось бы мрачновато, а блондинку сделало бы прозрачной, но с моим цветом волос пришлось в самый раз. Самое то, что нужно для разведки, читай новой встречи с семьей, которая по твоей милости оказалась на первых страницах газет.

Винсент явился вовремя и окинул меня пристальным взглядом, от которого по спине побежали мурашки, а потом предложил руку и повел меня по длинным коридорам и галереям – будь я здесь одна, блуждала бы неделю. Его спокойствие понемногу передавалось и мне, с герцогом было не страшно выйти и против армии чудовищ, не то что против трех женщин. Точнее, двух: Лавиния слишком юна, чтобы столь умело притворяться.

Стоило нам приблизиться, я услышала тихую мелодию, которая с каждым шагом становилась все громче и громче. Винсент остановился возле приоткрытой двери из которой лился яркий свет, пропустил меня вперед. Я шагнула в большую гостиную, ослепительно золотую. В огромной шестиугольной комнате пылали два камина, под высоким потолком с лепниной сверкала хрустальная люстра. Огромные зеркала с позолотой отражали роскошь в бесконечном зеркальном коридоре. Лавиния играла на черном лакированном рояле, ее тонкие пальцы виртуозно бегали по клавишам. Музыка лилась – чарующая и тонкая, словно повторяя образ пианистки. Сама не знаю почему, но в пронзительно-нежных аккордах я слышала отголоски грусти.

Спиной к нам, на софе с темно-розовой обивкой сидела вдовствующая герцогиня: каштановые волосы уложены в высокую прическу, стройная фигура затянута в синее с узорами платье. Она не обернулась и не пошевелилась, когда мы вошли, Лавиния же закончила этюд, плавно убрала руки на колени.

– Потрясающе! – Винсент несколько раз хлопнул в ладоши, и на нас, наконец, обернулись.

Герцогиня изящно поднялась и медленно приблизилась.

– Винсент, мой мальчик! – Она поцеловала сына, следом повернулась ко мне.

– Добро пожаловать в Мортенхэйм, моя дорогая! – Герцогиня взяла мои руки и поцеловала в щеку.

От неожиданности я чуть не поперхнулась ответом, поэтому выдержала соответствующую приличиям паузу и только после этого присела в реверансе.

– Благодарю, ваша светлость.

Хрупкая невысокая герцогиня для своих лет выглядела превосходно. В темных волосах ни единой седой пряди. Взгляд кошачьих зеленых глаз – изучающий, цепкий и холодный вопреки теплому приему: в отличие от дочери она помнила все. Да, расслабиться не получится. Винсент заставил меня уйти из театра, но в том мире я могла позволить себе быть актрисой лишь на сцене. Здесь же придется играть каждую минуту.

Герцогиня тем временем повела меня к софе.

– С моей младшей дочерью вы уже знакомы, – у ее светлости был мягкий вкрадчивый голос. Лавиния подскочила и сделала книксен, незаметно для матери подмигнула мне и расположилась напротив нас, рядом с Винсентом. – Расскажите, в Лигенбурге уже был снег?

Светские беседы!

– Несколько раз, последний – достаточно сильный. – Пока мы ехали, я заметила, что здесь землю уже украсил тонкий настил. – Говорят, зима в этом году будет холодная.

Герцогиня вежливо улыбнулась, вокруг глаз собрались тонкие морщинки. Сложенные на коленях руки, расслабленные плечи и отличная осанка. Устремленный на меня взгляд вопрошал: «Зачем ты на самом деле понадобилась моему сыну?»

Увы, я сама не знала ответа на этот вопрос.

– Здесь не страшны холода, – лениво ответил Винсент. – Нашей системе отопления позавидует любой.

В Мортенхэйме действительно было тепло даже в дальних коридорах в гостевом крыле, что для такого огромного замка просто невероятно.

– Мы и раньше неплохо справлялись. – Герцогиня тут же нахмурилась.

– Изобретение Пирса позволяет отбрасывать одеяло без внутренних содроганий и звучного клацанья зубов.

– Твой отец не одобрял такого, и ты это прекрасно знаешь.

– Если я могу просыпаться в теплой комнате, оно того стоит. Камины в ближайшем будущем станут декорацией и историей.

– Как и магия! – Герцогиня хмурилась все сильнее, в голос ворвались стальные нотки.

– Что за изобретение? – Я поспешила разрядить обстановку.

– Неоправданно дорогое, – поджала губы ее светлость.

– Паровое отопление, – Винсент улыбнулся, – вода нагревается в котле и поступает через трубы по комнатам и залам, в радиаторы, за счет этого помещения прогреваются постоянно.

– Если ты сейчас заведешь разговор про пользу электричества, я выйду из этой комнаты и ужинать стану у себя.

Кажется, тут и без меня есть повод для раздоров. Признаться, в достижениях современной науки я мало разбиралась, краем уха слышала про перспективы развития электричества и даже читала об этом в газетах, но не настолько, чтобы вести о нем беседы.

– Мама, вы несправедливы. Такие как Пирс позволяют Энгерии двигаться в ногу со временем и не отставать от других держав.

– Скорее ставят нас на одну ступень с прочими пустозвонами! Люди были сильны и обходились безо всякой науки совершенно спокойно. Это сейчас все полагаются на… – ее светлость скривилась, – …изобретения! Скоро последние заклинания забудем.

Я украдкой посмотрела на Лавинию, которая со скучающим видом теребила бант на платье, а потом неожиданно зевнула. Почувствовав мой взгляд, покраснела, выпрямилась, и теперь уже я подмигнула ей, негласно сообщая, что не собираюсь ее выдавать.

– … дает возможность простым людям жить. Жить, а не выживать, – первую часть фразы Винсента я пропустила, поэтому сейчас вся обратилась в слух, пытаясь поймать нить разговора.

– О! – Герцогиня приложила ладони к щекам и покачала головой. – Винсент, немедленно замолчите! Что бы сказал ваш отец?

– Ничего нового. – Мне показалось или в голосе звучала горечь? Я попыталась поймать его взгляд, но он смотрел в другую сторону. Все, что я могла сделать – это кашлянуть, привлекая внимание к себе.

– А вы как считаете, дорогая? Неужели Энгерия не обойдется без науки?

Ой, зря я это сделала. Ой, зря. Теперь придется выбирать чью-то сторону, а я этого ну очень не люблю! С другой стороны, какая мне разница? Скажу то, что думаю.

– Не вижу ничего плохого в изобретениях, – я расправила платье, – особенно если они могут облегчить жизнь и упростить быт. До того как изобрели газовое освещение, приходилось портить зрение при свечах.

Де Мортен посмотрел на меня со смесью удивления и одобрения, на его губах заиграла легкая улыбка: впервые мы оказались союзниками.

– Если парламент поддержит реформу о присвоении ученым титулов, – ноздри герцогини раздулись, – совсем скоро не отличишь аристократа от простолюдина.